— А откуда ты все это знаешь?

Вик вздохнул:

— Слушай, ты проводишь все время с Балтазаром, Ракель прячется от людей за своими артпроектами, Ранульф опять изучает норвежские мифы, а вот я занимаюсь кое-чем другим. Кое-чем странным. Кое-чем безумным. Я называю это «разговаривать с другими людьми». И с помощью этого чудодейственного способа мне иногда удается узнать кое-какие факты о двух-трех других человеческих существах за один-единственный день. Ученые собираются изучить мой метод.

— Заткнись! — Я шутливо толкнула его, и он снова расхохотался, а я попыталась осмыслить услышанное. Разумеется, Вик знает о здешних учениках-людях гораздо больше, чем кто-либо другой. Он самый общительный парень во всей школе. Даже некоторые вампиры, смотревшие на Вика свысока, в конце концов начали с ним разговаривать. — Слушай, а привидения когда-нибудь... ну, обижали людей?

— Я о таком никогда не слышал. Наше чердачное привидение мне даже нравилось. Еще пацаном я поднимался наверх и читал ему сказки. Показывал свои новые игрушки. Это просто старый дух, застрявший между мирами. И чего тут бояться?

— Падающих сосулек?

— Во время Осеннего бала никто не пострадал. Думаю, привидение просто хотело нас попугать. Повеселиться, глядя, как мы бегаем и орем.

— Может быть.

Я чувствовала бы себя куда спокойнее, если бы не слышала истории Ракели.

Ночами, перед тем как заснуть, я чаще всего думала о Лукасе — иногда вспоминала о том, как мы были вместе, иногда фантазировала, иногда просто гадала, где он, и надеялась, что с ним все хорошо и он счастлив. Однако когда я сдала последний экзамен, ночь сложилась по-другому. Я ощущала усталость и страдала от мысли о том, что до нашей следующей встречи еще больше месяца.

Нет, той ночью я не хотела думать о Лукасе. Я вообще не хотела думать, просто закрыла глаза и пожелала себе как можно быстрее заснуть.

За окнами школы бушевала гроза, ветер качал деревья. Я стояла у разбитого окна, стараясь не пораниться об осколки. Капли дождя то и дело попадали мне на кожу.

— Разве ты не хочешь остаться внутри? — спросила Черити.

Она держала в руке факел — старинный, как в фильмах ужасов. Оранжевые языки пламени колыхались очень близко, но она даже не вздрагивала. Она была единственным известным мне вампиром из тех, который не боялся огня. — Тут так тепло и сухо. А мы можем сделать еще теплее.

— Я не могу остаться здесь.

— Не можешь? Или просто не хочешь?

Я не знала, права Черити или ошибается. Знала только, что должна как можно быстрее убраться подальше от нее и от «Вечной ночи».

— Бьянка! — Это голос Лукаса. Я прислушалась и поняла, что он раздается снаружи, из грозы. — Бьянка, не двигайся!

— Прости, Бьянка. — Кукольно-черные глаза Черити были невинны, как у ребенка. Она поднесла факел ближе, и я почувствовала, как жар обжигает мне кожу. — Но это должно сгореть.

Я выпрыгнула в окно. Куски разбитого стекла в раме поранили мои руки и ноги. Я тяжело приземлилась на мокрую траву. Дождь лил с такой силой, что мне казалось, будто меня избивают камнями. Но я помчалась вперед как можно быстрее. Босые ноги замерзли в мокрой траве. Где Лукас?

Тут живая изгородь изменилась, сделалась гуще и начала разрастаться... Я узнала это. Но когда я такое видела? Я не понимала до тех пор, пока не заметила, как странные красные цветы с лепестками острыми, будто лезвия, начали чернеть.

Мой сон... это сон... это не просто сон...

— Лукас?

Я резко села в кровати, тяжело дыша. Ракель приподнялась на локте и сонно моргала, глядя на меня.

— Ты что-то сказала?

— Мне всего лишь снился сон. — Я дышала с трудом, прерывисто.