Я никак не могла сосредоточиться и отвести взгляд от его губ...

— Просто мне все это кажется чересчур рискованным.

— Если тут кто и рискует, так это я — если слишком привяжусь к тебе. А для тебя никакого риска нет, разве что ты тоже в растерянности.

— Ничего подобного!

— Конечно нет. — Все та же усмешка играла на его губах.

Я резко встала с банкетки. Ноги почему-то ослабли. Балтазар сидел на месте, продолжая улыбаться. Я понесла какую-то чушь:

— Мне кажется, что ты все эти дни в прекрасном настроении. Выглядишь веселым.

— Да, мне хорошо.

Я села на краешек кровати, так, чтобы нас разделяло несколько футов. Теперь можно и сосредоточиться.

— После Ривертона у тебя было трудное время, — заметила я. — Может, ты продвинулся дальше, чем говоришь?

— Нет. Если я найду Черити, сразу же тебе скажу. Чем раньше мы сможем отозвать с ее следа Черный Крест, тем лучше. — Он оперся на подоконник. Горгулья за его спиной казалась тенью, словно дьявол сидел на его плече. — Но я учусь понимать, что все это не произойдет за одну ночь. Я прожил без нее тридцать пять лет. Еще пару месяцев выдержу.

— Ты говоришь так, будто это ты в ней нуждаешься, а не наоборот.

Балтазар немного подумал.

— Наверное, мне всегда хотелось о ком-нибудь заботиться.

Мы опять ступали на опасную почву. Я поспешно сменила тему на ту, которая уже давно меня мучила, но я никак не могла решить, стоит ли обсуждать ее с Балтазаром.

— Если я поделюсь с тобой тем, что мне рассказали, — очень личным, по-настоящему секретным, потому что я действительно думаю, что ты можешь здорово помочь, ты пообещаешь сохранить тайну? И никогда, никогда не выдать то, о чем узнал?

— Конечно. — Он тяжело вздохнул. — Это о Лукасе?

— Нет. Это о Ракели. — И тогда, в сочельник, тихим-тихим шепотом, чтобы не услышали родители, я поведала Балтазару рассказ Ракели о призраке, так долго запугивавшем ее.

Балтазар не был так шокирован, как я.

— А ты что думала про призраков, Бьянка? Что они славные и дружелюбные, вроде Каспера и его друзей? — Тут он нахмурился. — А мультики про Каспера еще показывают?

— Уже сняли кино, — рассеянно отозвалась я. — Но это же не... то есть я хочу сказать, то привидение не просто все окрашивает в голубой цвет или вдруг заставляет все обледенеть. Это же... ну, насильник.

— В человеческой мифологии инкубы хорошо известны, Бьянка. А некоторые призраки принимают облик женщин и соблазняют спящих мужчин. Их называют суккубами. У призраков нет тел, поэтому они пользуются любой возможностью, чтобы применить насилие к телам других. Одержимость, насильственное совокупление, преследование — все это деяния одного порядка.

Я содрогнулась.

— Просто все это так страшно. В мире столько привидений, их, должно быть, миллионы, Балтазар! И если все они на такое способны...

— Погоди минутку. Нет никаких миллионов привидений. Они довольно редко встречаются. Если быть точным, куда реже, чем вампиры.

— Этого не может быть. Почти все здешние ученики-люди выросли в домах с привидениями.

— Что? Ты шутишь.

— Это Вик выяснил. Привидения живут почти у каждого. Если это правда, то в мире должны существовать сотни и тысячи домов с привидениями... — Тут я сообразила, что это не единственная вероятность, и замолчала, не договорив.

Или в мире существует множество домов с привидениями, и просто так совпало, что люди, живущие в них, оказались здесь, или же это тот самый ответ, который мы с Лукасом столько времени ищем. Вот почему миссис Бетани разрешила человеческим ученикам поступить в академию «Вечная ночь».