— Настоящие свечи? Прямо с огнем? — Мне не верилось.

Мама шутливо содрогнулась:

— Настоящий огонь на настоящих деревьях, да еще и быстро высыхающих. Ты просто не представляешь себе, каким опасным праздником было Рождество!

Мы провели очень приятный вечер. Шоколад на отцовском фартуке оказался глазурью для торта, который папа испек специально для меня. Мы пили горячий сидр из кружек и кровь из стаканов — такой рождественский ритуал. Впервые в жизни подобное сочетание показалось мне странным, но мама, папа и Балтазар так радовались, что я отогнала от себя эти мысли. Играла рождественская музыка, и раздавался тот особый приятный статический шорох, который сопровождает только звучание виниловых пластинок. Все мои печали на время забылись.

Позже вечером Балтазар встал на колени, чтобы посмотреть лежавшие под елкой пакеты. Он уже пообещал, что мой подарок принесет завтра. Я купила ему свитер — конечно, не самый потрясающий подарок, но ему требовалась более современная одежда, а кроме того, теплая коричневая шерсть ассоциировалась у меня с Балтазаром, хотя почему, объяснить было трудно. Но когда он вытащил сверток со своим именем, я нахмурилась — это не мой подарок.

— Минутку! — воскликнул Балтазар. — Здесь для меня несколько подарков. Несколько! Бьянка, надеюсь, это не ты потратила столько денег?

Я помотала головой.

— Признаем себя виновными, — сказал папа, обняв сияющую маму за плечи. — Ты уже почти член семьи, Балтазар. Мы хотели, чтобы завтра ты смог праздновать с таким же удовольствием, как и все мы.

— Спасибо.

Похоже, Балтазар был искренне тронут, и вовсе не потому, что завтра ему достанется куча рождественских подарков, а просто радуясь тому, что его признали своим. Может быть, заметив, как много это для него значит, я должна была почувствовать то же самое, но не смогла.

Вместо этого я в очередной раз подумала, что мама с папой как-то чересчур любят Балтазара. И дело вовсе не в том, что он хороший человек. Нет, он им нравился только потому, что был моим кавалером-вампиром, то есть тем, кто превратит их дочь в безупречного вампира, как они всегда надеялись.

Я всю жизнь собиралась оправдать их надежды. Но, видя, как сильно родители к этому стремятся, — за их улыбками мне чудилось настоящее отчаяние, — я не могла не задуматься, чего же они так сильно боятся.

Позже этим же вечером родители не только не запретили Балтазару войти в мою спальню, но мама даже закрыла за нами дверь, чего не делала в те два раза, когда Лукасу разрешалось войти сюда вместе со мной.

— Мои родители без ума от тебя, — сказала я. — Ты это тоже заметил?

— Они не проявляли бы такого восторга, если б знали, куда и зачем я тебя на самом деле вожу. Так что давай пока не будем лишать их иллюзий. — Балтазар подошел к окну и посмотрел на горгулью. С ее каменных клыков свисали сосульки. — Похоже, ей там холодно.

— Наверное, нужно связать ей шарф или что-нибудь в этом роде. — Я устроилась на банкетке под окошком и приложила пальцы к холодному стеклу.

— Ты жалеешь даже каменные создания. — Балтазар сел рядом, прижался ко мне бедром и обнял за плечи.

Я неуверенно взглянула на него.

— Если твои родители войдут... — пожал плечами он.

— Понимаю. Мы должны выглядеть... парой.

— Вот именно. — Балтазар смотрел на мои колебания, и на губах его играла понимающая улыбка. — Тебе кажется, что я пользуюсь сложившейся ситуацией.

— Не в этом дело. Я знаю, что ты бы не стал.

— Ошибаешься. Еще как стал бы. — Он наклонился ко мне так близко, что наши лица едва не соприкасались. — Ты все так же сильно влюблена в Лукаса Росса, как и раньше, и я ни черта не могу с этим сделать.