— Ты уверена?

— Да, уверена. Честное слово. — Мне потребовалось еще несколько секунд, чтобы взять себя в руки и начать успокаивать ее. — Может быть, я просто нервничаю из-за результатов экзаменов.

Ракель смотрела на меня диким взглядом, вспоминая все свои прежние ночные страхи. Я попыталась еще раз:

— Это не имеет никакого отношения к тому привидению. Правда.

— Откуда ты знаешь?

— Ты же знала, разве нет?

— Я догадывалась. — Ракель выбралась из постели и зашлепала босыми ногами по половицам. Она откинула несколько влажных прядок с моего лба. — Воды принести?

— Это было бы неплохо. Спасибо.

Оставшись одна, я стала вспоминать сон и те цветы, что уже видела раньше, — цветы, которые снились мне в ночь перед тем, как я впервые встретила Лукаса. До сих пор я считала, что это просто совпадение — то, что мы нашли брошь, вырезанную точно в форме тех странных цветов.

Точнее, мне хотелось в это верить. Но теперь я задумалась: а вдруг эти сны означают что-то большее?

В этом году рождественские каникулы проходили спокойнее, чем в прошлом. Тогда в школе остались те вампиры, у которых не было дома, куда они могли бы уехать. В этом году почти все они бежали из школы с привидениями. Интересно, сколько из них вернутся весной?

И зима была неприятной, без снега — только серые небеса, слякоть и гололед, из-за которого дороги становились непроходимыми. Балтазару пришлось на время отложить поиски сестры. Я понимала, что его страшно раздражает невозможность покидать «Вечную ночь», поэтому, как могла, старалась его развлечь. В сочельник мы с ним сидели в классе современных технологий, и я помогала ему разобраться с январским заданием.

— Нужно двигаться быстрее, — сказала я.

— Много времени уходит, чтобы разобраться, что означают все эти стрелки, — возразил Балтазар, неуклюже нажимая на клавиши в начальном уровне игры «Dance Dance Revolution[7]».

— Ты должен проникнуться ею так, чтобы твое тело знало, что делать, в ту же секунду, как глаз заметил стрелку. Мозг в этом вообще не участвует. — Я сидела, скрестив ноги, на полу рядом с игровой платформой и уныло наблюдала за ним. — Ты же хороший танцор, Балтазар! Ну почему ты так плохо играешь?

— Это не танец. В нынешнее время это просто... ритмическое подергивание.

— Ну, тебе придется привыкать, потому что у этой игры нет фигуры фокстрота.

Балтазар сердито посмотрел на меня, но во взгляде мелькнул смех. Он пустил меня поиграть и покорно принял мою победу.

Потом мы поднялись наверх, в квартиру моих родителей, где я жила в каникулы. Мама открыла дверь, и оттуда поплыл теплый запах корицы и яблок.

— Как раз вовремя. — Она сжала плечо Балтазара и поцеловала меня в щеку. — Мы только вас двоих и ждем.

— Взгляни на эту елку! — Балтазар просиял при виде высокого, семифутового дерева, которое родители поставили в углу. Украшенное мишурой и игрушками, которые я сама делала из картона и ершиков для чистки трубок, оно выглядело достаточно праздничным, но ничем не отличалось от обычной рождественской елки. Балтазар же просто пришел в восторг. — Я так давно не открывал подарков под елкой!

— С тех пор, как был жив? — спросила я.

— В те времена мы не украшали елок, — отозвался он, пока мама помогала ему снять куртку. — Это немецкая традиция, которая широко распространилась через двести лет после того, как я умер! Но это хороший обычай. Думаю, он останется еще надолго.

— И я тоже так думаю. — Папа стоял в дверях кухни, и фартук на нем был многообещающе перепачкан шоколадом. — Но это большое облегчение, что теперь на них не зажигают свечи.