Анджела наклонилась вперед, чтобы погладить и утешить мать.

— Не плачь из-за него, мама, пожалуйста.

— Не из-за него, Анджела. И не из-за себя, тоже нет. Это из-за Кики, моей бедной девочки… Как она из-за нас страдала, из-за твоего отца и меня.

Анджела была в замешательстве.

— Но ведь я тоже страдала. А из-за меня ты не плачешь? Кики всегда говорила, что я твоя любимица, и, должна признаться, я тоже так думала.

— Я вас обеих любила… одинаково. Но мать по-разному относится к своим детям, к их индивидуальности. Ты как мать должна понимать это. А Кики все еще нуждается в помощи, она все еще страдает. Ты же, Анжела, — и я испытываю гордость, говоря это, — стойко перенесла все, трудности не сломили тебя. Ты крепко стоишь на ногах и со всем можешь справиться. Повидайся с Ником, Анджела. Не жди, пока он придет к себе. Возможно, он ждет, чтобы ты показала, что веришь ему. Повидайся с ним, верь в него. А Кики… прости ее и постарайся ей помочь.

Протянув руку, Анджела дотронулась до руки матери:

— Я постараюсь. А где она? С Брэдом и Рори?

Мари в изумлении посмотрела на нее:

— А что, она должна быть там? От нее не было известий с тех пор, как она уехала в Калифорнию… когда это было?.. Три месяца тому назад. Я не придала этому значения. Подобное поведение не так уж необычно для Кики. Но дело в том, что с Рори-то я разговаривала по телефону и она ни словом не упомянула, что Кики с ними.

10

Анджела вернулась в свою квартиру в «Дакоте». Она бродила по огромным комнатам с высокими потолками, думая о том, что можно сделать. Потом, взяв телефон, она позвонила сначала Брэду, а затем всем знакомым, знавшим Кики. Было забавно, что даже здесь прошлое сыграло свою роль. Сара Голд Росс, одна из лучших подруг Кики в «Чалмерсе», свела ее с Джинни Фербуш Финкельстеин, тоже учившейся в «Чалмерсе», и именно Джинни дала ей номер «Дома космоса» на бульваре Сансет, где можно было застать Кики.

Захочет ли Кики говорить с ней? Ну, если нет, она помчится туда на следующем же самолете, а перед этим извинится перед Майлсом и скажет ему, что не сможет сейчас начинать репетиции новой пьесы, что ей придется отложить их на неделю или две. Но Кики, подойдя к телефону, говорила так, как будто между ними ничего не произошло, и они никогда не обменивались друг с другом резкими словами. «Это свидетельствует об истинном благородстве Кики», — подумала Анджела.

— Кики, куда я только тебе не звонила! Не могу поверить, что твое место жительства действительно так называется. Это что, гостиница?

— Нет, это храм. Я пытаюсь вступить в контакт с собой. С реальной мной. Отделаться от всего дерьма. Пытаюсь добраться до своей души и изгоняю всех тех демонов, которые долгие годы меня преследовали.

— А что произошло с Брэдом и Рори? Я все это время думала, что ты с ними.

— Они меня не хотят, Анджела. Это суровая правда. Сплетня, которую я слышала о Брэде и той девушке, верна. Ей всего-навсего восемнадцать. Ты можешь в это поверить? Она не просто молодая девица, а девица-хиппи, проповедующая необходимость возвращения к земле. Она носит длинные платья и заплетает косы. У нее есть характерная черта: она помешана на всем, идущем от земли, на выращивании собственной пищи, и Брэд полностью воспринял весь этот идиотизм. Он покупает в Орегоне какую-то землю. Они собираются выращивать овощи на органических удобрениях или что-то в этом духе. И он собирается на ней жениться! Мой Брэд! — Кики заплакала. — Мой Брэд! Как только закончится ее бракоразводный процесс. Как тебе это нравится? — Она перестала плакать.