Земля создала для своих сынов и дочерей почти стопроцентную гарантию безопасности. Планета горячо верит в успех Первой Галактической Экспедиции. Междузвездный мост жизни и спасения будет проложен!

Старт космокрейсера "Любовь" назначен на 21 июня 2082 года. Будет включена Всесолнечная Сеть Связи..."

- Послушай, Черный Папирус! А мне это не снится?

- Что?

- Переселение к далеким мирам, гиперпространственные каналы связи, эра бессмертия... Быть может, это лишь мечта моего подсознания (или, как ты выразился, сносознания), горячо жаждущего такого мира?

- Думай как хочешь. Зерно мечты, родившееся в сердце и разуме искателя, непременно прорастет буйным цветом и даст плод. От вас, людей, зависит, чтобы то цветение было целительным и радостным. А теперь - стань участником того мира, стань его духом, разумом, сердцем. Ты многое поймешь...

Колышется тугая волна времени, бросает меня на высокий гребень, поднимает над веком. Здравствуйте, потомки! Дайте войти в ваши думы, стремления, чувства! Дайте каплю вашего бессмертия!..

Глава 2

Говерла

Они поднимались на Говерлу.

Утренний воздух сладким холодком пронимал легкие. С юга на крыльях рассветного ветерка плыл смерековый дух. Дышалось легко, голова кружилась, словно от веселого праздничного танца.

С камня на камень. Между травами, цветами. Извилистой тропкою-змейкой. А вокруг - горы-волны скалистого моря, а над ними - сизо-прозрачные шарфы туманов.

Вспыхнул алым пожаром восток. Еще не видно светила, а уже ударила огненная стрела в снежную шапку Говерлы. Заискрилась вершина, взвеселила сердце радугой цвета. Казалось, будто некий игривый великан зажег над Карпатами сказочный костер-ватру.

Начал ораторию в небе незримый орган. Подхватили величальную песню легионы птиц. Завибрировал, отражая стоголосое эхо, купол ясно-лазоревого неба.

- Быстрее, быстрее, Богданку, - подгоняла своего друга Леся. - Хочу встретить солнышко на вершине!

- Тогда надо было захватить левитатор, - усмехнулся Богдан. - Взлетели бы за несколько минут на любую вершину!

- Неинтересно. Теряется чувство преодоления, - ответила жена. Преодолевая тяготение усилием мускулов, дыхания, напряжением сердца, ты словно приобщаешься к чувственному и эмоциональному миру предков. Помнишь, как в древней песне: "З верха на верх, а з бору в бiр, з легкою в серцi думкою!.."

- Как сильно и точно сказано! - подхватил Богдан. - Как поэтично! У нас теперь занимаются стихоплетством почти все, но ощущают ли они так предвечно просто?

Леся не ответила. Они уже выбрались на вершину. Небольшая площадка освободилась от снега, посреди нее в розовосолнечной дымке высилась прославленная в целом мире скульптурная группа, созданная век тому назад молодым украинским ваятелем Гнатом Байдою, погибшим в расцвете дарования.

Держа жену за руку, Богдан замер от восхищения. Затем они обошли пьедестал. Остановившись, долго всматривались в лица Матери с Дитем, которые сидели в центре группы. Тревожные и вдохновенные очи, тонкие, чувствительные пальцы поэтессы, художницы, жницы, возлюбленной. То был вековечный образ Матери-Украины - девы-воительницы, которая сквозь пыль веков, сквозь бури исторических, социальных и общественных катаклизмов передала в космическое далеко, в звездное грядущее, свое живое сердце, песню, сказку, волю к бытию, заветы лучших своих сынов-созидателей. Возле ног ее - с левой стороны - Тарас. Он склонил голову на ее колено, закрыв глаза. Но такое мастерство, такая творческая жажда водила рукою Вайды, что все лицо Кобзаря стало всевидением оком Духа. На его устах замерла блаженная улыбка, в ней слушалось беззвучное слово: "Когда Матерь бодрствует, сыну можно отдохнуть. Но я готов снова прийти, Мама. Ты только позови меня - я вернусь!"

С правой стороны от Матери - Леся. Горный трепетный и гордый подснежник, который не может жить и дышать в знойные буйнолистые летние дни, но любит суровые морозные периоды ранней весны.