Вооружившись двумя свечами, мужчины тщательнейшим образом обследовали каждый дюйм пола, но ничего не нашли. Ни поднимающихся половиц, ни потайных отверстий, ни тайного уголка. Спина Фоскари болела от удара и от того, что ему приходилось все время сгибаться. Он выпрямился и потянулся, проклиная себя за то, что пошел на поводу у недалекой женщины и пытается найти подтверждение ее идее, и вдруг его осенило. Женщины такие избалованные существа, что вряд ли захотят терпеть неудобства. Не стала бы Изабелла часами подслушивать чужие разговоры, согнувшись в три погибели и прильнув ухом к полу. Глазок или отверстие для подслушивания должны находиться где-то в удобном месте.

Йен лег на кровать Изабеллы и принялся ощупывать стену над ее изголовьем. Он даже не знал толком, что именно ищет, но ничуть не сомневался в том, что узнает это, когда найдет.

Увы, ничего подозрительного обнаружено не было. Не желая сдаваться, он подошел к секретеру Изабеллы. По одному выдвинул все ящички, потом стал заглядывать в дверцы. Ничего.

Зеркало Изабелла повесила так, что его можно было поворачивать под любым углом. Фоскари принялся вертеть его. И тут он увидел нечто.

За третьей и четвертой зеркальными секциями находилась широкая трубка, заткнутая пробкой. Вынув пробку, Йен заглянул в нее. Он увидел лишь темноту, но нетерпеливая дрожь в теле подсказывала ему, что он нашел то что искал.

— Вальдоне! — закричал Фоскари. Через мгновение великан появился в дверях. — Сидите здесь, а я пойду в гостиную. Смотрите в эту трубу, и если увидите или услышите что-то, кричите мне.

Схватив свечу, Йен бросился вниз по лестнице, прежде чем Вальдоне успел сказать ему хоть слово. Оказавшись под комнатой Изабеллы, Фоскари увидел перед собой три двери. Вычислив, за которой из них гостиная, он отпер дверь и вошел. В гостиной он поставил свечу на середину большого стола и начал читать стихотворение. Не успел он прочесть всей строфы, как услышал голос Вальдоне:

— Я вас отлично слышу. И вижу. Очень четко. Это просто удивительно!

Йен сумел убедиться в этом, когда сам испробовал действие трубы. Он внимательно изучил уникальную систему, чтобы потом воспроизвести ее в собственном доме.

— Чего я не могу понять, так это того, как вам стало известно о трубе, — сказал ему Вальдоне — Вы только подумайте — я все свободное время проводил здесь, но понятия не имел ни о чем подобном. — Он говорил из гостиной, обращаясь к Фоскари, находившемуся в спальне.

— Это долгая история, и я бы не хотел ничего объяснять, пока не отвечу на все свои вопросы, — отозвался граф.

Великан был потрясен способностями Фоскари, однако он никак не мог взять в толк, как их находка поможет в поисках Изабеллы. И все же он был уверен, что они сделали шаг в нужном направлении. Он еще раз поздравил графа, когда они сошлись.

Йен отказался от предложения Вальдоне подвезти его домой, решив, что прогулка развеет его мрачные мысли. Существование потайной трубы отчасти подтверждало подозрения Бьянки. Едва ли она сама была убийцей. Правда, он никак не мог понять, почему она так странно ведет себя. И уж если она убийца, то он не может понять ее мотивов. Возможно, подумал Йен, эта женщина не говорит ему правды, потому что он все время утверждает, что она лжет. А Энцо?.. Он мог заподозрить правду или даже знать ее и за это поплатился жизнью.

И все же сомнения не оставляли Фоскари. Он заставлял себя верить в то, что Бьянка совершила оба преступления, но внутренний голос упорно подсказывал ему, что она не способна на такие страшные поступки. Йен выругался, коря себя за мягкотелость, за то, что опять поддается ее женским чарам, но его сердце забилось быстрее, когда он вспомнил, как она назвала его по имени, когда сказала ему о своей любви. Впрочем, его этим не разжалобить — Йен отлично знал, что словам, произнесенным в порыве страсти, верить нельзя.