Алекс прислонил голову к окну, и тугой поток прохладного воздуха, ударивший в лицо, унёс с собой сонливость. Приспущенное стекло было полностью занавешено противобластерным жилетом, но сверху оставалась узкая щель. Такие же жилеты были зажаты между сиденьями и боковыми дверьми, а также подложены под передний и задний капот — превращая служебный глайдер в импровизированный броневичок. Свободные концы перекинутых через стёкла жилетов трепетали под набегающим потоком, словно короткие бурые крылышки, дрожащей преградой закрывая незнакомый город.

Прямые как стрела боковые улицы, сменяющие друг друга с ритмичностью метронома, были совершенно пусты, и были бы похожи одна на другую как две капли воды, если бы не брошенные машины и революционные воззвания на стенах, тоже не блиставшие разнообразием. «ПВД», «Не забудем четверых» и призывы «убивать серых тварей».

Город казался вымершим, за те двадцать минут, что они ехали, Алекс не увидел ни одного человека. Только гранитные квадраты зданий, расчерченные стеклянными полосами этажей, окружённые блескучими россыпями разбитых витрин, серыми обрывками защитных жалюзи, чёрными пятнами сгоревшей техники, жёлтыми трепещущими каплями маленьких островков пламени и тонким слоем разнообразного мусора — от битого пластика и пустых бутылок, похожих на цветастые конусы, до рваной одежды и отстрелянных бластерных блоков.

Одинокие фигурки небольших жёлтых дроидов, похожие на гибрид мусорного ведра и пылесоса, безуспешно пытались убрать с улиц этот шлейф «революционных масс», революционно выносивших магазины.

— Интересно, как сочетается «Смерть серым тварям» и вынос магазинов? — задал риторический вопрос Алекс, когда они проезжали мимо очередного разграбленного здания.

— Это корпоративный район, ну а корпорации — активные сторонники императора, — пояснил Крайн. — И хороший источник выпивки, — добавил он, пожав плечами, как бы говоря: «Это же неизбежно и естественно».

Глайдер нырнул в светящуюся оранжевым пасть огромного туннеля, и в окнах замелькали красно-чёрные столбы многочисленных колонн, отражавшиеся в белом глянце стен. Впереди виднелась какая-то тёмная туша, подсвеченная жёлтыми язычками огня и частично перекрывавшая проезд. Алекс на всякий случай опустил рычаг готовности и пригнулся. Когда они подъехали ближе, стало видно, что туша — это нечто похожее на тёмно-серый БТР с гипертрофированно-огромными колёсами и двумя «пулемётными» башенками. Транспортёр был перевёрнут набок и выглядел так, будто его кто-то долго и упорно жевал, а потом выплюнул. Стены вокруг были покрыты сажей и многочисленными следами бластерных попаданий. Возле стен и БТРа прямо на трассе были расставлены многочисленные пиалы, в которых бились язычки огня, которые Алекс издалека принял за остатки пожара.

— А что это за пиалки с огоньками? — спросил он, когда глайдер снова прибавил скорость, объехав препятствие.

Раздавшийся сзади голос лорда Листера опередил открывшего было рот повстанца.

— Их ставят на место, где погиб человек, — сухо бросил он, не оборачиваясь, и зачем-то добавил: — Такая традиция.

«Бескровной революции не получилось», — мысленно прокомментировал Алекс и, отвернувшись от окна, поглубже устроился в кресле.

— И давно тут так? — спросил он вслух.

— Первые выступления начались дней двенадцать назад. Мы… — Крайн на мгновение прервался и, поймав взгляд Алекса, дёрнул подбородком в сторону заднего кресла, где, повернувшись к ним спиной, сидел лорд Бренор, наблюдая за «хвостом».

Видя немой вопрос повстанца, Алекс хмыкнул и отрицательно покачал головой, как бы говоря: «Фиг его знает, так что лучше не надо…»

— …и не думали, что тут такое может быть, — продолжил Крайн после обмена взглядами с Алексом, — они одурели просто, хотя… что с них взять, с-с-студенты… — издевательски протянул он, — ума нет.