В это время толпа, окружавшая пленников, расступилась, и, на ходу застёгивая коричневую ПВДшную куртку, к глайдеру подошёл совсем молодой парень, лет двадцати, с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, и цепкими раскосыми глазами серого цвета, пылающими революционной решительностью. Судя по всему, местный «командир».

Подойдя к пленникам, он молча взял у Алекса карточку и, достав из кармана куртки нечто напоминавшее миниатюрный фонарик, «посветил» на печати.

Под лучом фонарика над печатями в воздухе заколебались голограммы каких-то цветных символов.

— Хм, пропуск подлинный, — произнёс он, не скрывая удивления. — Но это действительно ничего не доказывает.

— Да я ж говорю, убитых обобрали! — выкрикнул из-за спины командира усатый.

Тот, жестом руки заставив его умолкнуть, поинтересовался у Алекса, возвращая ему карточку:

— Кто вы и что тут делаете?

Тот открыл уже было рот, чтобы соврать что-нибудь правдоподобное, но Крайн его опередил.

— Ну вы даёте, — невесело хмыкнул повстанец, покачав головой. — Вообще-то это сам Атур Чермега и Брен, представители антиимперского альянса с Тунайи. А я их сопровождающий из ПВД. Наш отряд попал в засаду неподалёку отсюда, прорывались к своим, вот прорвались…

— А и правда, Чермега… — донёсся откуда-то из задних рядов радостный и явно нетрезвый голос. — Похож…

— Да какой ещё, к демонам, Чермега?! — не унимался усатый, буквально чернея от злости. — Откуда он вообще на Таллане? С каких пор вообще тунайцы босыми в траур ходят.

— Ты что, эксперт по Тунайе, что ли? — огрызнулся Алекс. — Прилетели мы. Товарищи, да он же явный провокатор.

— Так, дисциплина! — окрикнул командир ломающимся голосом. — Чего тут делить?! Сейчас во всём разберёмся. Свяжемся с революционным штабом и все дела. Тарб, пошли запрос, — бросил он парню в оранжевой куртке, и тот бросился в сторону аэрокара с тентом. Под тентом стоял терминал, явно вырванный откуда-то с «мясом», к которому тянулась бухта разноцветных проводов из-под эстакады.

— Я уверен, — продолжил командир с нехорошей улыбкой, — что если бы на Таллане присутствовал «сам Атур Чермега», тем более как представитель чрезвычайного комитета, революционный штаб об этом бы знал.

«Попали, — невесело подумал Алекс, лихорадочно думая, что делать, в боевом столкновении шансы были невелики, огромная сферическая туша всё ещё нависала сверху, не оставляя сомнений в исходе боя. — Сейчас нас постигнет революционная законность. Хотя… на поясе по-прежнему висел бластер, а у лорда Бренора так и вовсе два. Если чуть сместиться вбок, зайти за командира, перекрыв таким образом линию огня остальным, и попытаться взять его в заложники…» — Алекс бросил быстрый взгляд на Крайна — повстанец внешне был абсолютно спокоен и, увидев взгляд Алекса, незаметно подмигнул ему.

Полагая, что повстанец знает, что делает, Алекс решил ждать, заодно показав глазами лорду Листеру, чтоб не совершал резких движений.

Вернувшийся «связист» подскочил к командиру и что-то зашептал ему на ухо. По мере того как он говорил, плечи командира опускались, а долетавшие обрывки фраз целебным бальзамом ложились на душу Алекса: «Действительно прилетел… сам Гранд… на встречу с чрезвычайным комитетом… в нашем районе… всячески содействовать».

«А похоже, повстанец-то точно знал, что говорить», — довольно подумал Алекс и ухмыльнулся, глядя на командира.

— Ну? — поинтересовался он у него.