— Конечно, — кивнул он. — Понимаю. Каждый день Филипу звонили десятки людей и приходили сотни писем с пожеланиями скорейшего выздоровления, и тут Мариан Белл оказалась просто незаменимой. Она старалась быть незаметной, но в то же время очень полезной.

— Пусть эти письма вас не беспокоят, мистер Адлер, — предложила секретарша. — Если хотите, я буду на них отвечать.

— Спасибо, Мариан, — согласился Филип. Несколько раз звонил Уильям Эллерби, но Филип наотрез отказывался с ним разговаривать.

— Не желаю ни с кем говорить, — заявил он Ларе. Доктор Стэнтон оказался прав: вскоре у Филипа начались мучительные боли. Сначала он старался терпеть, чтобы не принимать болеутоляющие лекарства, но в конце концов сдался. Лара постоянно находилась рядом с мужем.

— Мы покажем тебя лучшим докторам мира, дорогой, — успокаивала она. — Должен же быть кто-то, кто сможет вылечить твою руку. Я слышала, что в Швейцарии есть один специалист…

— Бесполезно, — отрицательно покачал головой Филип. Он посмотрел на свою забинтованную руку. — Теперь я калека.

— Не говори так, — замахала на него руками Лара. — Существует тысяча разных дел, которые тебе вполне по плечу. Это я во всем виновата! Если бы я не уехала в тот день в Рино, если бы я была рядом с тобой, ничего подобного не случилось бы. Если бы…

— Ты же хотела, чтобы я больше был дома, — с кривой усмешкой проговорил Филип. — Ну вот, мне теперь некуда идти.

— Верно говорят: «Будь осторожен в своих желаниях, а то они и впрямь могут сбыться», — слегка охрипшим голосом сказала Лара. — Да, я действительно хотела удержать тебя дома, но не такой же ценой. У меня сердце разрывается, когда я вижу, как ты мучаешься!

— Не стоит так переживать из-за меня. — Филип вздохнул. — А сейчас я бы хотел остаться один и подумать. Все случилось так неожиданно. Мне… Мне кажется, я еще даже до конца не осознал этого.

***  

К ним в пентхаус заехал Говард Келлер — привез Ларе на подпись несколько контрактов.

— Привет, Филип, — поздоровался он. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — рявкнул Филип. — Чувствую себя просто прекрасно.

— О, простите. Это был дурацкий вопрос.

— Не обращайте на меня внимания, — извинился Филип. — Я в последнее время сам не свой. — Он ударил правой рукой по стоявшему рядом стулу. — Лучше бы этот подонок перерезал мне правую руку. Существует десяток концертов для левой руки, которые я мог бы исполнять.

На память Келлеру пришел разговор, состоявшийся как-то на вечеринке. «По меньшей мере дюжина композиторов писали произведения для левой руки: Демю, Франц Шмидт, Корнгольд, и великолепный концерт сочинил Равель».

И Пол Мартин был там. И тоже слышал эти слова.

***  

Приехал осмотреть Филипа доктор Стэнтон. Осторожно размотав бинты, он обнажил длинный уродливый шрам.

— Можете хоть немного согнуть пальцы? Филип попробовал. Ничего не вышло.

— Болит? — спросил доктор.

— Очень, но я не хочу принимать эти чертовы таблетки.

— Я выпишу вам другое лекарство. Советую все же попринимать его. Поверьте, через несколько недель боль прекратится. — Он встал, собираясь уходить. — Мне очень жаль. Я был вашим горячим поклонником.

— Теперь покупайте мои пластинки, — сухо сказал Филип.