Вот его руки добрались до средней пуговицы ее сорочки, глазами он приготовился насладиться тем, что находилось под тканью. Его лицо, обычно такое мужественное и серьезное, вдруг стало совсем мальчишеским, жаждущим и испуганным. Полли тоже едва сдерживалась. Она расстегнула его куртку и взялась за ремень брюк. Она больше не хотела ничего слышать о том, что привело его к ней. Она была счастлива отбросить прошлое и забыть про будущее. Вся ее жизнь сконцентрировалась в одном настоящем мгновении. Пальцы Джека касались ее кожи, когда он расстегивал ее сорочку. Он чувствовал, как под его прикосновениями она начинает легко вздрагивать. Его тоже пробирала дрожь, но вряд ли ее можно было назвать легкой. Пальцы Полли взялись за молнию на его брюках. Ему показалось, что он сейчас взорвется. Он медленно двигался от пуговицы к пуговице, все больше освобождая ее тело от сорочки. Ее груди были нежными и упругими, кожа гладкой и шелковой. Ему казалось, что теперь он уже больше не сможет от нее уйти никогда.

– Ты уже избавилась от кольца в соске? – прошептал он.

– Да, потому что теперь их носят все кому не лень.

Полли тоже крепко ухватилась за Джека. Рукой она влезла в его брюки и сквозь трусы почувствовала могучую эрекцию. Джек уже расстегнул последнюю пуговицу на ее сорочке, его руки уже скользнули вниз по эластичным трусикам… Еще мгновение – и все свершилось бы в установленном порядке.

И тут в квартире Полли зазвонил телефон.

44

Некоторое время Питер оставался стоять на коленях в грязи, воображая, что тем самым он очищается от скверны и совершает жертвоприношение ночным водам. Вода всегда имела сильное влияние на духовную сторону мужского ума, и Питера нельзя было назвать исключением из общего правила, даже несмотря на то, что его дух был извращен, а ум болен. Дождь, капающий ему на лицо, и струи воды, омывающие его колени, казалось, вливали в него новое мужество, облагораживали решения, укрепляли силу воли. В своих смутных фантазиях он казался себе заново рожденным и погруженным в крестильную купель, святым орудием судьбы и мучеником одновременно. Он раскинул руки, наподобие Иисуса Христа. Как Христос, он тоже был изгоем, одиноким человеком. Как Христу, ему тоже была известна великая любовь.

Но его великая любовь была предана и поругана.

Питер пришел к выводу, что должен совершить убийство. Оставалось только решить, кого именно ему следует убить. Может быть, американца? А может быть, Полли? Скорей всего, ему следует убить их обоих, а затем и себя. Да, но если он убьет себя, что будет потом с его матушкой? Питер решил, что, возможно, придется убить также и матушку.

Он поднялся, промокший до костей, но умиротворенный и счастливый. В его жизни появилась цель. Наконец-то он увидел смысл своей пустой и тоскливой жизни.

Порывшись в кармане, он нашел там монетку и направился к телефону-автомату.

45

Полли и Джек отскочили друг от друга. Телефонный звонок подействовал на них как шок, застал их полностью врасплох. Они были совершенно поглощены раздеванием друг друга.

– Кто это, черт возьми? – спросил Джек, придерживая рукой штаны, чтобы они не упали.

– Откуда я могу знать? Я не ясновидящая, – ответила Полли, запахивая свою сорочку. Но она знала.

– Сейчас около четырех утра, Полли. Кто может звонить в такой час?

Такое впечатление, что Джек был даже больше встревожен, чем она.

– Ты еще спрашиваешь! А ты сам?

После шестого сигнала автоответчик щелкнул и выдал голосом Полли столь знакомое ей сообщение. Разумеется, Полли знала, что за ним последует. Это будет Клоп. Он находился где-то поблизости и хотел нанести удар. Ее захлестнула волна отчаяния, такая сильная и страшная, что коленки ее дрогнули и она едва не упала на пол.