Приблизительно через год Полли совсем уже было собралась прервать отношения с борцами за мир, но тут случилась забастовка шахтеров 1984 года, которая дала ей шанс проявить себя. Вся альтернативная общественность была наэлектризована столкновениями между миссис Тэтчер и шахтерами. Наконец-то «железная леди» нашла для себя врагов, достойных ее железного характера, и все хотели иметь отношение к тому, что, как ожидалось, станет ее поражением. Полли решила на некоторое время покинуть лагерь Гринхэм, чтобы тоже поучаствовать в собирании в ведра камней для профсоюза горняков.

Она отправилась с друзьями в Йоркшир, где жила на пособие по безработице, и предложила свои услуги группе поддержки шахтерского движения. Именно там она встретила одного пожилого коммуниста, цехового старосту по имени Дерек. Он был хорошим человеком, но их отношения длились очень недолго: несмотря на близость политических взглядов (они оба придерживались крайнего левого фланга), они все равно оказались слишком несовместимыми. Их разрыв был тем более неизбежен, что в те дни почти каждый из крайних левых чувствовал себя политически несовместимым с другими. Фракционность достигала размеров сюрреалистических. Группы дробились снова и снова до тех пор, пока отдельные их члены не сталкивались с опасностью оказаться превращенными в шизофреников. Такие операции производило невообразимое множество радикальных газет. На ступенях любого студенческого союза, в любом пикете можно было купить и прочитать пламенные строки о том, что «Социалист – это тот…», или «Новые левые – это те…», или «Интернациональный Бог знает, что…» и так далее. Грустно, но большинство этих газетенок читались исключительно теми людьми, которые сами же их печатали и продавали.

И единственная вещь, которая была общей у всех этих безрассудных фракций, – это то, что все они ненавидели друг друга. Более того: они ненавидели друг друга с такой силой и страстью, каких никогда не питали к тори. А тори, в свою очередь, были всего лишь введенным в заблуждение продуктом изначально и неотъемлемо коррумпированной системы. Другие левые вообще были антихристианами.

Полли и Дерек на своей шкуре испытали все последствия сексуальной политики. Он резко возражал против ее желания стоять в первых рядах вспомогательных пикетов, которые становились все более и более ожесточенными, потому что разочарование нарастало с обеих сторон.

– Послушай, Поль, – говорил Дерек, – когда наши люди стеной стоят перед воротами шахты, чтобы помешать войти туда этим мерзким иностранным штрейкбрехерам, а эти бритые подручные мальчики Магги, все в голубом, пытаются силой вышибить нас, мы не должны беспокоиться еще и о том, чтобы защищать наших баб.

Дерек, как и большинство шахтеров, все еще твердо верил, что на свете существует мужская работа и женская работа. По существу, тот год был последним, когда такие мужчины, как Дерек, в это верили, потому что через очень короткое время фактически все угольные шахты в Британии были закрыты, и все работавшие на них мужчины остались без работы, и таким образом женщины в семьях превратились в главных добытчиц хлеба насущного.

Но в тот момент Дерек еще верил, что женщины представляют собой слабый пол. Столкнувшись лицом к лицу с таким поистине неандертальским сексизмом, Полли не знала, что и делать.

– Но… ты… Ради всего святого!.. – Полли почувствовала, как из ее глаз от негодования начинают литься слезы.

– Ну ладно, не стоит из-за этого плакать, любовь моя, – ответил Дерек, и на этом их отношения завершились.

Шахтерская забастовка в конце концов сошла на нет в январе 1985 года. Полли осталась одна и при этом без всякого понятия, что ей делать дальше. Она все еще не могла уразуметь, чего она хочет от жизни.