Но он этого не сделал. Он вернулся на свое место и с жадностью глотнул из своего стакана.

– Да, в те дни мы оба должны были делать что-то установочное, – сказал он.

В первую минуту Полли даже не поняла, о чем он говорит. Она уже успела потерять нить разговора, который они только что вели. Слегка смущенная, она поправила свою одежду, прикрыла плечи. Она знала совершенно точно, что он очень хотел до нее дотронуться. Она знала также, что позволила бы ему это сделать. И знала, что он об этом знает. Ее тело выдало все ее внутренние желания. И тем не менее он ее не тронул. Вместо этого он снова решил продолжить разговор. Он отступил на другой конец комнаты, явно желая сохранить между ними дистанцию. Он решил подавить свои желания. Полли не могла понять почему.

– О да, все правильно, – продолжал Джек. – Мы оба должны были в те дни идти на компромиссы.

– И на какие же компромиссы должен был идти ты? – едко спросила Полли. – Я могу тебе напомнить, что в то время все делалось исключительно по твоему желанию.

– Ну, знаешь, к примеру, я не могу сказать, что получал особое удовольствие, когда находил в ванне замоченные тобой гигиенические салфетки.

Годы ничуть не охладили их непримиримых противоречий по этому пункту. И теперь снова тот старинный спор всплыл на поверхность.

– Это потому, что ты испытываешь страх перед менструацией! – веско сказала Полли. – Ты боишься той древней мистической власти, которую имеет над тобой вагина!

– Нет, Полли, это потому, что стирать в ванне гигиенические салфетки просто вульгарно.

Полли никогда не могла понять эту точку зрения. Она считала ее столь же оскорбительной для себя, как ему казались оскорбительными ее гигиенические мероприятия.

– Что? Ты хочешь сказать, что менее вульгарно выбрасывать окровавленные салфетки прямо в наши и без того переполненные отходами реки?

Это был нетрудный вопрос. Джек мог на него ответить.

– Да, – сказал он. – Гораздо менее вульгарно.

– Ты это серьезно? – спросила Полли, снова попадаясь на его удочку, как она попадалась всегда. – Ты правда считаешь, что если женщина избавляется от побочных продуктов своей жизнедеятельности, осознавая при этом всю полноту своей ответственности и используя все имеющиеся под рукой ресурсы, то это гораздо вульгарнее, чем просто выбрасывать использованные тампоны в канализационную систему? Вульгарнее, если моря начинают засоряться целыми рифами этих тампонов вперемешку с презервативами? Вульгарнее, если рыбе приходится питаться туалетной бумагой?

Джек должен был признать, что это действительно более сложная проблема.

– Хм… ну, может быть, почти такая же вульгарная, – ответил он.

– Господи! – вспылила Полли. – Ты ведь военный! Я думала, что уж ты-то, по идее, должен быть совершенно спокоен при виде крови!

Как мог Джек объяснить ей, что для него существует большая разница между настоящей кровью, мужской кровью, которая течет из ран, и той, которую оставляет в ванной комнате менструирующая феминистка. Он знал, что его точку зрения совсем не обязательно считать похвальной и признавать единственно верной, но тем не менее он чувствовал именно так.

– Видишь ли, Полли, мы смотрим на вещи по-разному. И так было всегда. Я очень сожалею, но это факт.

Полли улыбнулась. Джек был явно смущен, а таким она видела его редко.

– Как там говорится в таких случаях? – мягко спросила она. – Противоположности притягиваются?

И тем самым они вновь оказались в той самой точке, с которой только что съехали. Их взгляды встретились. Манящая постель была рядом. В воздухе чувствовалось любовное напряжение.