|
В сущности, Полли должна чувствовать себя оскорбленной, должна немедленно выбросить его вон из своего дома. Феминистская ее часть настаивала на том, что, если она уступит Джеку, она сделает именно то, чего он от нее хочет. Фактически сыграет ему на руку, спляшет под его дудку. Однако можно все устроить по-другому. Она тоже может его использовать. Не то чтобы в последние годы она чувствовала себя сексуально пресыщенной. Если откровенно, то сейчас она вполне могла бы пойти в постель с некоторой страстью. Но, с другой стороны, могла ли она доверять своим эмоциям? После всего, что он для нее значил? После того, как он с ней поступил? Вдруг она снова окажется безнадежно влюбленной? Или вдруг она захочет его убить? После такого внутреннего анализа она все равно не могла до конца для себя решить, принесет ли ей секс с Джеком радость или печаль.
Тем не менее хорошие воспоминания постепенно стали брать верх над плохими. – Я едва сама не отступила в тот первый раз, ты понимаешь, – сказала она. – Когда увидела эту твою отвратительную татуировку. «Убивай всех и каждого» – так, кажется, там было написано. – «Смерть или Слава», – поправил ее Джек. – Я знаю, Полли, ты считала все это мальчишеством, но я же служил в армии. Это наш полковой девиз. – Я одно время работала в продовольственном магазине, но при этом не написала на своей заднице: «Лучшее качество за лучшие цены!» Джек засмеялся и снова долил свой стакан. Казалось, сейчас он мог выпить всю бутылку за один присест, что, вообще говоря, очень мало на него походило. – Знаешь, я тоже сделала себе татуировку. Уже после того, как ты уехал, – сказала Полли, отворачивая воротник своего дождевика и ночной сорочки и обнажая слегка потускневшую картинку, которую ее родители нашли столь отвратительной. Джек ее внимательно осмотрел. – Это женский символ с пенисом посередине, – сказал он. – Господи помилуй, это никакой не пенис, это же сжатый кулак! – воскликнула Полли. – Почему все говорят, что это пенис? Мне кажется, так очевидно, что это сжатый кулак! Джек наклонился пониже, чтобы разглядеть рисунок более внимательно. – Да, вроде бы похоже на кулак, вполне может быть, что и кулак, – сказал он. Следует, однако, иметь в виду, что на татуировку он, конечно, не смотрел. Он использовал свою выгодную позицию для того, чтобы взглядом поглубже забраться к Полли под сорочку. Когда Полли решила продемонстрировать свою татуировку, она прекрасно понимала, что обнажает при этом грудь гораздо сильнее, чем требуется для осмотра рисунка. И она прекрасно знала, куда Джек запустил глаза. Полли вообще очень тщеславно относилась к своей груди. Она считала ее едва ли не лучшей частью своего тела. Не то чтобы эта грудь была большой и все такое, но форма груди была просто точеной, можно сказать – нахальной. Возраст совершенно не повлиял на форму ее грудей, которые вполне могли стоять торчком без всяких вспомогательных средств. Полли чувствовала дыхание Джека на своем плече. Оно было горячим и влажным – и казалось несколько учащенным. Не то чтобы Джек задыхался, но и нельзя было сказать, что он дышит ровно. Полли знала, что она тоже дышит не совсем ровно и что ее грудь под воздействием взгляда Джека начала несколько трепетать. Она также знала, что произойдет с ее телом в следующую минуту. Совершенно спонтанно ее соски под сорочкой начнут набухать. Такое случалось с ними всегда, когда она чувствовала себя возбужденной, и Джек, разумеется, об этом знал. Даже сквозь сорочку Джек мог видеть начавшийся процесс, и это всколыхнуло в них новые воспоминания. Раньше в этот самый момент он, как правило, сдирал с нее сорочку и начинал жадно целовать эти восхитительные потемневшие розовые пуговки. Но он этого не сделал. |
