— Очнись, парень, — сказал про себя Хейм, а вслух произнес: — Ты не изменилась.

— Лгунишка. Однако я благодарна. — Глаза Джоселин задержались на нем. — А вот ты изменился. Усталый, сердитый…

— Ну почему же? Сейчас я чувствую себя счастливее, чем…

Не дав договорить, она отпустила его руки и направилась к столу, на котором стояли бутылки и лед.

— Давай чего-нибудь выпьем, — сказала Джоселин. — Насколько я помню, ты любишь шотландское виски. А вот еще глинтвейн.

— Как? Ты ведь всегда предпочитала легкие вина!

— Видишь ли, Вик — ну, конечно, ты понял, доктор Брэгдон, — он разделяет твои вкусы и любезно предоставил в наше распоряжение свой бар.

Она начала разливать вино. Несколько мгновений бульканье льющегося в бокалы напитка было единственным звуком во вселенной.

«Черт меня дери, — подумал Хейм, — какое право я имею на ревность?»

— Я не совсем понял, что ты тут делаешь? — спросил он вслух.

— Официально я — секретарь экспедиции. Определенные навыки этой работы я получила еще до замужества, затем постепенно утратила их, вступив в движение за мир. Потом они снова пригодились мне на других планетах, включая планеты, где для жизни требуется специальное снаряжение. Мне приходилось довольно часто бывать на Новом Марсе — якобы для того, чтобы сопровождать геологоразведчиков с Эдгара, а на самом деле просто чтобы куда-нибудь убраться… Но это не важно. Все это в прошлом. Когда я услышала об этой экспедиции, то подала заявление с просьбой об участии и, к своему удивлению, получила положительный ответ. Наверное, потому что по-настоящему соответствующие этой должности люди боялись оказаться в такой близости от большого коварного Алерона, а отчасти потому, что я могу справляться с этим. — Она подала ему бокал и подняла свой. — Добро пожаловать на борт нашего корабля, Гуннар. За прежние дни!

Они молча чокнулись.

— За те времена, когда жизнь была проста и прекрасна, — добавила Джоселин. Сделав глоток шабли, она произнесла следующий тост, на этот раз с вызовом: — А теперь за будущее. Сделаем его таким же!

— Что ж, будем надеяться.

Уголки губ Хейма чуть приподнялись. Джоселин всегда любила чересчур все драматизировать, но Хейму, с его флегматичностью, это даже нравилось.

— Садись. — Взмахом руки Джоселин указала ему на кресло, но Хейм сел на стул. Джоселин усмехнулась и, опустившись в кресло, принявшее форму ее тела, расслабилась. — Ну, а теперь, — сказала она, — расскажи мне о себе.

— Разве тебе еще не надоели сообщения обо мне в газетах?

— Да уж, недостатка в них не было. — Она прищелкнула языком. — Вся Солнечная система пришла в волнение. Половина требовала повесить тебя и сбросить на Францию водородную бомбу за содействие твоей авантюре. Остальные… — От ее веселости не осталось и следа. — Я не знала, что ваша политика имеет столько сторонников среди населения. Твой шаг как бы слил их всех воедино, выкристаллизовал в одно целое.

Усилием воли Хейм подавил вспыхнувшие эмоции.