Иррибарн не сводил с него проницательных карих глаз:

— Это так важно для вас? Не лучше ли нам поговорить наедине?

— Хорошо, благодарю.

Хейм пошел впереди. Иррибарн едва успевал за ним. Люди, сидевшие за столами, положив друг другу руки на плечи, продолжали распевать веселые французские песни под аккомпанемент гитары Вадажа.

Тишина в каюте Хейма показалась просто гнетущей. Иррибарн сел и с любопытством осмотрел небольшое опрятное помещение, среди обстановки которого были Шекспир, Бернс и Киплинг в книжном варианте с потрепанными переплетами, микрокассеты с творениями менее массивных литераторов, модель боевого корабля, портреты женщины и девушки.

— Ваша семья? — спросил Иррибарн по-французски.

— Да, хотя жена умерла. Дочь сейчас на Земле у деда.

Хейм предложил гостю одну из оставшихся сигар, а сам принялся набивать трубку. Пальцы слегка дрожали, он не смотрел на собеседника:

— А что с вашей семьей?

— Спасибо, все в порядке. Конечно, это было две недели назад, когда захватили мой отряд. — Иррибарн закурил и откинулся назад, устраиваясь поудобнее. Хейм остался стоять.

— Как это случилось? У нас ведь фактически не было возможности поговорить как следует.

— Думаю, просто не повезло. На Кот Нотр-Дам есть урановая шахта. Как вам, вероятно, известно, на Новой Европе не так уж много урана — она не такая плотная, как Земля. Поэтому если бы удалось взорвать шахту, для алеронов это явилось бы ударом. Мы взяли спортивную субмарину, которую нашли в Порт Августине, где горы опускаются прямо в море Драконов, и поплыли. Мы знали, что единственное, чего нет у этих проклятых ублюдков, — оборудования для обнаружения субмарин. Надеюсь, вам понятно, почему: из-за сухости их собственной планеты. Но шахта охранялась лучше, чем мы ожидали. Когда мы всплыли ночью, чтобы высадиться на берег, по нам ударил снаряд. Он оказался химическим — иначе я не сидел бы здесь. Алероны намного предусмотрительнее. Они подождали и подобрали… скажем, все, что выпало в осадок. После этого были разговоры о том, чтобы расстрелять нас в назидание другим или, хуже того, вытянуть из нас информацию. Но об этом узнал их новый верховный главнокомандующий и наложил запрет. Мне кажется, он прибыл на Новую Европу с заданием выследить вас, мой друг, так что своим спасением мы не только прямо, но и косвенно обязаны вам. Нас отправили на Алерон. Насколько мы поняли, предполагался обмен пленными.

— Понятно.

— Но вы это дело притормозили. Однако вам хотелось бы побольше узнать о Медилон, не так ли?

— Черт побери, я страшно не люблю касаться личных вопросов… О'кей, мы любили друг друга, когда я однажды из-за болезни пробыл довольно долго на Новой Европе. Наши отношения носили вполне невинный, характер, уверяю вас. Настолько невинный, черт их задери, что это меня немного отпугивало и… Как бы там ни было, когда я вернулся туда в следующий раз, ее уже не было.

— Все верно, она перебралась в Шато Сент-Джеквес. Я всегда считал, что она досталась Пьеру… как бы это сказать… ну, рикошетом, что ли. Она то и дело со смехом вспоминала об огромном норвежце, с которым была знакома до замужества. Такой смех, полувеселый, полупечальный, всегда следствие молодости… — Взгляд Иррибарна похолодел. — Пьер хороший муж. У них четверо детей.

Хейм вспыхнул.

— Не поймите меня превратно, — сказал он, пуская клубы дыма из трубки. — Я не мог бы жениться более ужасно, чем вышло. Это просто… Она попала в беду, и я надеялся, что смогу помочь. Старая дружба, больше ничего.

Хейм сам поверил в искренность своих слов. Кое-какие мысли пронеслись у него в голове, но они были не настолько болезненны, чтобы их нельзя было похоронить.