– Это вам тоже нужно для интриги? – жестко осведомился Линкольн. – Насколько известно, рабочие полки и полки, составленные из революционеров-эмигрантов, были самыми храбрыми и стойкими в доблестной армии северян.

– Очень может быть. Но какое это имеет отношение к искусству? Никогда не вредно лягнуть в истинно американской картине иностранцев, революционеров и организованных, а тем более вооруженных рабочих. Идея фильма – все зло от организованных рабочих, от иностранных революционеров и, конечно, от России. Мы покажем, что если бы Россия во время нашей Гражданской войны не ввела свои эскадры в Нью-Йорк и Сан-Франциско…

– …то Англия и Франция вступили бы в войну на стороне рабовладельцев и центральное правительство потерпело бы поражение.

– Ого! Да вы, оказывается, шутник! Наоборот, мы покажем, что Россия собиралась под шумок захватить в свои руки Север и Юг.

– Но ведь это вопиющая неправда!

– Не будьте ребенком! Кого в Голливуде интересует сейчас правда?

– Значит, вы осмелились предложить мне участвовать в мошенническом предприятии?!

– Мой бог! Зачем такие пышные и старомодные слова! Я вам предложил участие в выгодном и высокопохвальном бизнесе… Э-э-э, вы, кажется, хотели что-то сказать?

– Я хотел сказать… Я хотел вам сказать, сэр, что вы негодяй, мошенник и политическая проститутка!..

Так Авраам Линкольн через полчаса после того, как он покинул свой гранитный постамент, предстал перед американским судом по обвинению в оскорблении словами мистера Малькольма Типа, кинорежиссера.

– Обвиняемый, ваша фамилия?

– Я просил бы освободить меня от ответа на этот вопрос.

– Понимаю: почтенный джентльмен стыдится того, что его фамилия появится в газетах, в судебной хронике, но не видит ничего зазорного в том, чтобы наносить оскорбления уважаемому, известному и лояльнейшему деятелю искусств, истинному и коренному американцу. Ваша профессия? Чем вы занимаетесь?

– Ничем, – замялся Линкольн. – То, чем я занимаюсь, нельзя назвать профессией.

– Джентльмен живет на доходы с капитала?

– Нет, ваша честь. Я абсолютно ничем не занимаюсь. Это даже нельзя назвать жизнью.

– Та-а-ак! А где вы проживаете?

– На площади Авраама Линкольна.

– В собственном доме?

– Это никак нельзя назвать собственным домом.

– В гостинице?

– Нет, ваша честь, и не в гостинице. Я провожу все время на открытом воздухе.

– Гм, гм! Это вас неважно рекомендует. Итак, почему вы позволили себе оскорбить истца?

– Ваша честь! Любой порядочный американец поступил бы на моем месте точно так же. Мистер Гип имел смелость предложить мне принять участие в создании фильма, который должен коренным образом извратить причины и историю Гражданской войны, облик тогдашнего президента, я имею а виду Авраама Линкольна, благородную роль наших рабочих и революционеров-эмигрантов, помогших нам разбить южных мятежников-рабовладельцев.