Он уже успел свернуть на Главную улицу, когда кто-то окликнул его:

– Эй, дядя в цилиндре! Можно вас на минутку?

Линкольн оглянулся. К нему спешил на коротеньких ножках джентльмен выше средней упитанности. Догнав Линкольна, он окинул его с ног до головы оценивающим взглядом и пришел в неописуемое восхищение:

– Бьюсь об заклад, что вы не утопаете в роскоши!

– Я никогда не был богат и горжусь этим, – сказал Линкольн.

– Ну, положим, гордиться тут нечем. Но это неважно, Важно, что вы как раз тот человек, который снился мне в самых розовых моих снах.

– Я искренне счастлив, друг мой, – сказал Линкольн. Он действительно был растроган.

– Вы меня, конечно, знаете. Я Малькольм Гип, кинорежиссер. Меня знает вся Америка и всё ее окрестности, включая Лондон, Париж и Вальпарайсо. Вам никто не говорил, что вы удивительно похожи на одного давно умершего президента? Я имею в виду Авраама Линкольна. Так вот клянусь, я не выпущу вас из своих рук, пока не сделаю из вас первоклассную кинозвезду! Не будь я Малькольм Гип!

– Хорошо, – согласился Линкольн, – Предположим, что стать кинозвездой – откровеннейшая мечта моей жизни. Но что мне для этого надлежит делать?

– Быть пай-мальчиком. Слушаться дядю Гипа и тихо зашибать доллары. Надеюсь, вы ничего не имеете против того, чтобы заиметь несколько тысяч очаровательных золотых кружочков?

– Предположим, что ничего не имею против, – чуть улыбнулся Линкольн, которого начинал забавлять этот развязный и самоуверенный господинчик. – Но что я все же должен для этого делать?

– Как раз в настоящее время я набираю актеров для моей новой картины. Она будет называться «Чума из-за океана». А может быть, я ее назову «Они понимали толк в девчонках». Я еще окончательно не решил.

– Простите, сэр, как вы сказали? «Они понимали толк в…»?

– Никогда не перебивайте джентльмена, от которого зависит ваша карьера и материальное благополучие! Сейчас вам все станет ясным. Значит, так: Север воюет против Юга. Гражданская война. 1870 год. Авраам Линкольн…

– Смею заметить, – перебил его Линкольн, – в семидесятом году Линкольна уже не было в живых. И Гражданская война уже пять лет как кончилась к тому времени…

– Был в живых. И не кончилась. С кем вы спорите? У меня в картине она только начинается. И Джефферсон Дэвис, тот самый, который через два эпизода становится во главе южан, по уши врезывается в кузину Линкольна – Виолетту.

– Насколько мне помнится, у Линкольна не было кузины Виолетты, и вообще Джефферсон Дэвис ни в какую из его родственниц не влюблялся.

– Очень может быть. Но в моей картине у него такая кузина имеется, и в нее врезывается Джефферсон Дэвис, и они целуются лунной ночью на берегу Огайо. Правда, здорово?.. А Линкольн, который, как известно, был паромщиком на Огайо, замечает это со своего парома. Конечно, война Севера против Юга становится после этого совершенно неминуемой… Вы что-то хотели сказать?

– Нет, нет, продолжайте. Все это в высшей степени оригинально.

– Еще бы! Дэвис ведет себя, как истый джентльмен, он обещает жениться на Виолетте. Но Линкольн становится на дыбы. Его любовница…

– Какая гадость! У меня… то есть, я хотел сказать, у Линкольна, никогда не было никаких любовниц! Такого даже южане не додумались о нем говорить.

Гип пришел в полнейший восторг.

– Замечательно! Вы уже входите в роль! «У меня не было любовниц!» Какая жизненность и убедительность интонации! Вы прирожденный актер!.