А когда враг начал угрожать границе, юный король Густав собрал большой и могущественный флот. Страну надо было защищать, чтобы его подданные могли продолжать жить в любви и достатке. Все же понимали: дело правое, и как один встали за своего короля. Ему удалось собрать под своим флагом большое войско. Недешево обошлась стране война, ох, недешево… но все храбро сражались за своего короля и восхищались его мужеством и решимостью. И враг ничего не мог поделать с войском молодого короля Густава. Он, хоть по природе и был мирным и добрым юношей, оказался расчетливым и храбрым полководцем. И победил, представьте себе. Он позаботился об искалеченных солдатах, о тех, кто не мог зарабатывать себе на жизнь, назначил им достойное содержание. Инвалидов войны приветствовали стоя, где бы они ни появились, их осыпали наградами и милостями, и они таяли от благодарности и умиления. — На этих словах Кардель вздохнул. — Война кончилась, королевство вновь процвело, и по случаю победы был назначен бал-маскарад…

В землянке уже совершенно темно, но свет бы только помешал: дети мирно посапывали у него на руке.

— Ну ладно… — сказал он. — Тут и сказочке конец.

Усмехнулся и мгновенно заснул. Известно: нет ничего заразительнее детского сна. Устоять невозможно — тут же засыпаешь и сам.

3

Сознание неторопливо всплыло из омута сновидений, и Карделя прошиб холодный пот: дети исчезли. Он растерянно заморгал, но тут же отлегло: Анна Стина вернулась. Кормит грудью близняшек. Он поспешил отвернуться: все-таки зрелище не для постороннего мужчины. Спал он хоть и крепко, но лежал неудобно. С трудом встал, преодолевая ломоту затекшего тела и, не глядя на кормящую мать, вылез из землянки.

Когда она подошла, ему уже удалось кое-как разжечь костер; отсыревший за ночь хворост никак не хотел разгораться. Поначалу робкие и капризные языки пламени принялись за работу: ночная влага с недовольным шипением покидала заготовленные с вечера дрова.

— Спасибо, — тихо сказала Анна Стина.

На свету он разглядел ее получше. Бледная, уставшая. Одежда порвана и испачкана.

Он коротко кивнул — дескать, ничего, не стоит благодарности, и смутился.

— Схожу-ка воды наберу.

Анна Стина объяснила, где и как брать воду, а когда он вернулся с мокрыми ногами и полным чайником, она уже успела вымыться из оловянной мисочки с замоченными березовыми листьями и еловой хвоей. Несколько пухлых оранжевых шляпок уже скворчали на сковороде. Кардель никогда раньше не ел грибов.

— А не отравимся?

Анна Стина улыбнулась — ничего страшного. Если она не боится, ему и вовсе ни к чему. Пожал плечами и поел.

Не так уж плохо, посолить бы только.

Деревья уже примерили осенний наряд. Ярко-желтые березы щедро поделились с соседями, на темной торжественной хвое елей их сухие листочки выглядят, как россыпь золотых монет.

Анна Стина мерзнет, хотя и старается скрыть — ее то и дело начинает бить дрожь. Поворачивается к костру то одним боком, то другим.

Глаза странные: безжизненные и пустые. Наверняка что-то произошло. Может, просто не выспалась.