Он опустил глаза и поковырял носком башмака булыжник.

— Осенью прошлого года ваш брат попросил меня ему помочь. Жить ему оставалось недолго… должно быть, посчитал, что в деле может понадобиться сила, а силы у меня, сами видите… Думаю, Сесил с самого начала знал, что я соглашусь. Он-то человека насквозь видел, Сесил. Знал, что соглашусь, и знал, почему. И верил мне. То есть, мне кажется, что верил… — Он запнулся и решительно произнес: — Ничего мне не кажется. Верил — и все тут. Да… сила-то при мне, никуда не делась, но… я сейчас один. Как и ваш брат был, пока меня не нашел. Только он искал кого поздоровей, а я… выше воротника у меня не совсем… не все есть, что требуется. Поэтому сейчас вроде бы наоборот выходит. Он силу искал, а я умную голову. Я, к примеру, не могу заглянуть вам в душу, как брат ваш заглянул в мою. Но тут еще вот что… ваш брат мне и в самом деле верил, а вот вы… поверите ли? Тут без доверия, скажу я вам, шагу не сделаешь, а если и сделаешь, то в такое дерьмо вляпаешься — вряд ли кто вытащит.

Кардель достал из кошелька риксдалер. Детский профиль кронпринца повернут в сторону трона, занять который раньше, чем через два года, он не сможет ни при каких условиях. Протянул монету Винге. Тот вопрошающе на него уставился, но даже руки не поднял, чтобы взять монету.

— Вот так… вы теперь знаете, на что я надеюсь, — это раз. А два — мои, так сказать, силовые аргументы закончились. Я просто прошу о помощи. У вас есть возможность разоблачить негодяя, зверски убившего девочку в день ее свадьбы. И еще вот что… пока я с вами рядом, у вас, кроме собственной совести, есть и более, прошу прощения, разумный способ воздержаться от выпивки. Деньги есть и еще. Половина ваша. Но… если мои опасения верны, денег этих недостаточно, чтобы компенсировать усилия, которые от нас потребуются. Дорога предстоит долгая, трудная… короче, дорога к цели, про которую мы ни шиша не знаем. Да и опасности, думаю, немалые.

Часы на башне Святой Гертруды пробили третью четверть.

— Скоро десять. Давайте так: если надумаете, в четыре часа встретимся у гребной переправы. Если нет — что ж… этих денег хватит и на дорогу домой, и на выпивку, если вы захотите забыть страдания этой недели. Только запомните: если опять уйдете в запой, никому и никогда вы нужны не будете. На вас махнут рукой и забудут о вашем существовании.

Кардель больше не сказал ни слова. Даже не попрощался. Повернулся и стал быстро спускаться к морю. Дошел до Корабельной набережной и пошел направо, к Слюссену. Солнце било прямо в глаза. Время от времени он зажмуривался и вслушивался в приближающееся с каждым шагом радостное бурление порога. Воды Меларена, которые еще три минуты назад с отвращением крутили мельничные колеса, проскакивали шлюз и с восторгом бросались в объятия соленых балтийских сестер.

Миновав низкое мрачное здание таможни, Кардель уселся на каменной лестнице у самой воды и стал ждать. То и дело причаливали лодки на Корабельный остров.

— Подвинься, а то веслом в жопу въеду! — крикнула ему сидящая на веслах здоровенная тетка и захохотала.

По привычке ответил в том же духе, но ему было не до перепалки — опять проклятая якорная цепь впилась в культю и грызла ее немилосердно. За спиной будто повесили толстое одеяло: он уже слышал многоголосый ропот толпы на набережной. Если вдуматься… бредет сейчас неверной походкой Эмиль Винге по Городу между мостами, а в руках у него не одна судьба, а две. Вернется или нет? После запоя слаб человек… хватит ли воли?

Часы идут, солнце жарит немилосердно и тут он почувствовал, что на него упала тень. Не сразу и неохотно открыл глаза и поднял голову.