—Это не женщина… сущий дьявол, — слабым голосом выдавил он.

—Вы живы? — воскликнул я.

— Жив, — тихо, но уверенно сказал поручик.

—Мы не слышали выстрелов! — воскликнул подоспевший подполковник Касторский.

— У нее был нож, — объяснил кучер, пребывая в шоке.

—У вас есть шанс оправдаться перед его величеством, если мы догоним и арестуем ее, — выговорил я подполковнику.

<style name="120">Глава 24

—В какую сторону она направилась? — спросил я у караульных.

—В Коньково или в Москву? — вторил мне подполковник.

—В Москву, в Москву, — раздалось в ответ.

—Почему вы не задержали ее, болваны?! — прорычал я.

Мы помчались по Калужскому шоссе, преодолели версту и увидели еще одну брошенную коляску, рядом валялся розовый зонтик. Дальнейшие поиски ни к чему не привели. Возможно, беглянка скрылась на одной из прилегавших тропинок, а у нас было слишком мало людей, чтобы проверить все ответвления от основного тракта.

По пути на Лубянку мы хранили тягостное молчание. Подполковник Касторский уже не выглядел столь самоуверенно. Некоторое облегчение он испытал, когда мы предстали перед генерал-губернатором.

—Милостивый государь, я сожалею о своем мягкосердечии, — жестко произнес граф Ростопчин. — Если бы я арестовал вас сразу, это пошло бы на пользу и вам, и общему делу.

— Нет, ваше сиятельство, — возразил я. — Если бы вы не арестовали меня, то шпион, изловить которого поручил мне государь, был бы сейчас в моих руках.

Булгаков, стоявший сбоку от генерал-губернатора, сперва подавал мне глазами знаки, чтобы я не спорил, но теперь угомонился и с непроницаемым видом хранил молчание.

— Шпион, — брезгливо промолвил граф Ростопчин. — Мало ли в Москве шпионов! Только что всыпали как следует французскому повару! Может, он и был самым главным агентом. Нет никаких доказательств, что нашли того, кого нужно! Зато… понимаете ли вы, что натворили?!

Генерал-губернатор злобно сверкнул глазами:

— В Воронцове изготавливаются зажигательные заряды. Николай Егорович, — он кивнул на подполковника Касторского, — имеет задание развозить эти заряды небольшими партиями в подготовленные места! Все эти приготовления конечно же окажутся излишними! Но на крайний случай, на случай оставления Москвы, мы должны быть готовы!

—Не вижу, ваше сиятельство, чем я помешал господину Касторскому, — с вызовом сказал я.

— Не видите! — граф Ростопчин хлопнул по столу ладонью. — Как теперь прикажете подполковнику провозить заряды, когда в Воронцово яблоку негде упасть из-за праздной публики!

—Напишите новую афишу. Напишите, что Франц Леппих оказался шарлатаном, воздушный шар лопнул, — предложил я.

—Изволите ерничать, — большие глаза Ростопчина сузились в щелки.

—Понимайте, как хотите, — сказал я. — Только теперь, ваше сиятельство, я более не знаю, как поймать агента. Подполковник Касторский помешал задержать ее. Она скрылась, а у нас не осталось ни единой зацепки.

Начальник фельдъегерского корпуса невольно кашлянул, как бы признавая свою вину. Но граф Ростопчин поспешил на помощь подполковнику:

— Ваш шпион или шпионка уже ничего не значит. О том, что в случае оставления Москвы мы готовимся предать ее огню, уже знает каждая собака. К сожалению, сохранить приготовления в тайне не удалось…

Я выдал невеселый смешок. Генерал-губернатор посмотрел на меня с удивлением.

— Вы находите это смешным? — спросил он усталым голосом.