Луи улыбается.

– Хорошо, что ты не сказал вальяжно – «государственные дела»… Как положено новоявленному министру финансов России.

– И все-таки – это именно государственные дела, друг мой…

– Ну, что ж… Я бы удивился, если бы в сложившейся ситуации ты остался в стороне… Перейдем в курительную? Там нашей беседе никто не помешает.

Мужчины встают из-за стола и идут к выходу из ресторанного зала.

– Ты приехал один? Без Марг? – спрашивает Ротшильд.

– Марг недавно родила.

– Поздравляю! Наследник? Наследница?

– Наследница. Мы назвали ее Мишель, – он улыбается. – Мими.

– Красивое имя. Ты не хочешь перевезти семью сюда? В Париж?

– Я только недавно уговорил Марг переехать в Петроград!

– В России становится небезопасно, Мишель.

– В России всегда небезопасно, Луи.

Курительная комната пуста. Кресла, камин, столик, на котором стоят коньячные бокалы, пузатая бутылка с коньяком и роскошно инкрустированный хьюмидор.

Терещенко и Ротшильд садятся. Слуга наливает им коньяк и уходит. С сигарами они священнодействуют сами.

– Честно говоря, – Терещенко закуривает, – я приехал к тебе и за советом, и за помощью.

– Я догадываюсь.

– Или знаешь?

Ротшильд пожимает плечами.

– Когда у бедного человека нет денег, он идет грабить. Когда у богатого человека нет денег, он идет в банк…

– Где грабят его, – шутит Терещенко.

– Всегда есть выбор, – говорит Ротшильд, не изменяя улыбчивого выражения лица.

– Увы, не в моем случае…

– Как я понимаю, речь пойдет о займе?

– Да.

Луи делает несколько глотков коньяка.

– И сколько ты собираешься привлечь?

– Сумма зависит от того, поможешь ты мне или нет.

– Прости, Мишель, мы друзья, но это будет зависеть от того, будет мне это выгодно или нет. Я ведь имею дело не с тобой, а с твоей страной, которая сейчас непредсказуема.

– Значит, я сделаю так, как сделал ты…

Ротшильд откидывается в кресле и внимательно смотрит на Терещенко.

– Ты хочешь гарантировать займ своим имуществом? – спрашивает он.

– Да, Луи. Во всяком случае, значительную его часть.

– Ту, что собираешься попросить здесь?

– Да.

– Я не имею права тебя учить, друг мой, но хочу напомнить, что, когда речь идет о войне, которая может стать победоносной, риски при вложениях значительны, но допустимы. А вот когда речь идет о войне, которая уже породила революцию…

– Моей стране нужны деньги на реформы, на то, чтобы навести порядок…

– У меня есть друг в министерстве иностранных дел, один из сотрудников Рибо, – перебивает его Ротшильд своим мягким вкрадчивым голосом. – Как ты знаешь, Францию сейчас очень интересует позиция нового российского руководства в отношении войны. Могу ли я спросить неофициально, что ты думаешь по этому поводу, Мишель?

– Как я понимаю, вопрос не праздный?

– Естественно. Я лично читал донесения месье Палеолога по поводу событий в Петрограде. Господин посол крайне обеспокоен настроениями в российском обществе и говорит пугающие вещи о вашей революции.

– Например?

– Например, что вы идете к национальному распаду. Что Россия обречена на федерализм.