– Джугашвили не женат, – сообщает Дзержинский.

– Вот-вот… – соглашается Ленин со смехом. – Вам, товарищ Сталин, и советую обратить внимание. Барышня и с конспирацией знакома, и отец у нее знатный революционер…

– Надо подумать… – говорит Сталин с кавказским акцентом. – Если партия говорит, что надо жениться, женюсь обязательно.

– А если не скажет? – спрашивает Урицкий.

– Тогда, Моисей, не женюсь! – заявляет спокойно Сталин, пыхтя трубкой.

Все смеются.

– Ладно, товарищи, – говорит Ленин, посерьезнев. – К делу. Сегодня нашей первостепенной задачей является создание военно-революционного центра, который будет руководить восстанием. Я считаю, что такой центр должен быть сформирован исключительно из числа членов ЦК нашей партии. Это должны быть люди с революционным и боевым опытом, с опытом террористической работы, экспроприаций – ни в коем случае не теоретики, неспособные пролить кровь. Решительные люди. Это архиважно для революции! Предлагаю со своей стороны кандидатуры товарищей Урицкого и Свердлова.

– Предлагаю товарища Бубнова! – говорит Троцкий. – И товарища Сталина!

– Четверо, – сообщает Калинин, записывая фамилии в протокол.

– И товарищ Дзержинский, – предлагает Зиновьев.

– Ставим на голосование поименно, – продолжает Калинин. – Кто за кандидатуру товарища Урицкого?

По коридору быстрым шагом идет Александр Иванович Коновалов. По-видимому, от откуда-то приехал. На его плечах мокрое пальто, к которому прилипли редкие снежинки. Рядом с ним идет молодой, едва за тридцать, офицер в расстегнутой шинели поверх полковничьего мундира – лысый, усатый, худой и скуластый, словно калмык – это Георгий Петрович Полковников, командующий Петроградским округом.

Пораделов».

– Александр Иванович, – лицо у Полковникова суровое, говорит низким, красивым голосом. – В какой бы момент они не выступили, заверяю вас, что войска Петроградского округа наведут порядок в течение нескольких часов. Мы готовы к действиям, вам не о чем волноваться.

– Вы уверены, что в ваших частях нет большевистских агентов? Агитаторов? Провокаторов? Мне сообщали иную информацию! – резко возражает Коновалов. – Откуда такая уверенность в преданности войск, если весь опыт последних месяцев говорит о другом? У нас с фронта бегут целыми дивизиями!

– Александр Иванович, – уверенности в голосе Полковникова только прибавляется. – Мы тщательно следим за настроениями в частях, преданных Временному правительству. Им можно доверять!

Вооруженная охрана распахивает перед Коноваловым и Полковниковым двери в зал заседаний. Они входят в зал.

Зал заседаний Временного правительства

Заседание уже идет. Коновалов садится на место председательствующего. С ним все здороваются, а потом прерванное выступление продолжает Николай Михайлович Кишкин.

– Товарищи! Сейчас очень важно принять меры и не допустить погромов! В городе находят и громят винные склады! А таких складов у нас более пятисот, не считая запасов в некоторых ресторациях, которые пользовались привилегиями! В городе разбойничают, как на большой дороге. Убийства, изнасилования, налеты – все это происходит по многу раз в день. Ночью некому прекратить перестрелки на улицах. Есть самоуправление, которое отстаивает свои права на милицию и на продовольствие, но, похоже, продовольствие их интересует куда больше, чем порядок… Есть комиссар, но ему не дают работать!

Терещенко встает со своего места и подходит к Коновалову.