– Товарищи! Здравствуйте!

Он садится рядом с Коноваловым.

– Продолжайте, пожалуйста! О своей поездке на фронт, товарищи, я доложу отдельно…

Возле здания суета: машины, люди. Выставлена весьма серьезная охрана – несколько пулеметных гнезд, укрепленных мешками с песком, солдаты, десятка три матросов-балтийцев, бронемашина.

То и дело из Смольного и в Смольный входят группы вооруженных людей, небольшие отряды грузятся в грузовики и отъезжают. В воздухе висит ожидание события, этакая веселая злоба.

Внутри Смольного тоже все кипит. Накурено, очень грязно – тысячи ног занесли внутрь дворца питерскую слякоть.

“Главнокомандующий приказал экстренно выслать броневые машины от вверенного Вам дивизиона: одну в Экспедицию заготовления государственных бумаг (Фонтанка, 144) в распоряжение начальника караула при Экспедиции; одну в Государственный банк с подчинением этой машины и другой, уже находящейся там, начальнику охраны банка; одну на почтамт (Почтамтская, 7) с подчинением коменданту почт и телеграфов; одну на Центральную железнодорожную телеграфную станцию (Фонтанка, 117) с подчинением начальнику караула; одну на Николаевский вокзал в распоряжение коменданта вокзала. Всем машинам иметь по 12 пулеметных лент; броневую машину, находящуюся на Центральной телефонной станции, подчинить начальнику караула при станции. Об исполнении донести.

Пораделов.»

В зале заседаний стоит столбом махорочный дым. Людей много, ведет собрание Свердлов.

В зале один за одним поднимаются представители районов и докладывают о готовности к восстанию.

– Выборгский район выступить готов, – окает широкоплечий рабочий в картузе и с трехлинейкой.

– Петроградский район готов, – говорит сравнительно молодой парень с рябым круглым лицом.

– Путиловцы готовы, товарищ Свердлов!

– Товарищ Подвойский! – зовет Свердлов следующего оратора. – Николай Ильич! Доложите обстановку в армии и флоте!

– Товарищи! – говорит Подвойский, выйдя к трибуне. – Я могу с гордостью сказать, что Красная гвардия, прогрессивная часть флота и большинство армейских подразделений, расквартированных в Петрограде, приняли нашу сторону и готовы поддержать выступление большевиков!

Ему начинают аплодировать. Подвойский счастливо улыбается.

Свердлов зовет Подвойского.

– Николай Ильич! Подойдите.

Тот подходит.

Свердлов говорит негромко, наклонив голову к собеседнику.

– Николай, пойдешь к Ильичу вместе с Антоновым и Невским. Он вас вызывает с докладом о подготовке к восстанию. Идите порознь, с максимальной осторожностью. Его ищут, за вами могут идти филеры…

– Яков Михайлович! Да какие сейчас филеры! Город уже наш! – возражает было Подвойский, но Свердлов поправляет пенсне и тот умолкает.

– Идти порознь, проверять друг друга, страховаться. Все. Владимиру Ильичу передашь привет.

Ночь. Ветрено. Срывается дождь.

По темной улице, сунув руки в карманы пальто, шагает Антонов-Овсеенко.

А вот быстро переходит улицу и скрывается в проходном дворе Невский.

Идет, ныряя из света в тень, Подвойский.

– Это я, Николай Ильич.

Слышны шаги.

Оба отступают в тень. Антонов-Овсеенко достает из кармана пальто револьвер. Но стрелять не приходится – у ворот появляется Невский. Антонов ловко прячет оружие.

– Порядок, товарищи? – спрашивает Подвойский. – Хвоста не было?

– Не дети, – отвечает Антонов. – Проверялись.