– Есть советская история, – говорит Терещенко. – А есть история… И это совершенно разные вещи. Но спорить с вами я не стану. Каждый верит в своих богов. Мятеж юнкеров был подавлен. Что послужило тому причиной – бездарная организация его Комитетом спасения, предательство, случайный арест информированных лиц – теперь уже не играет роли. Было расстреляно, заколото, утоплено около восьмисот мальчишек, многим из которых не было и 20 лет от роду. Поход Краснова-Керенского закончился отступлением генерала, ультиматумом железнодорожников и перемирием. То есть – ничем. Назвать Петра Николаевича плохим полководцем я не могу, но отсутствие жесткой дисциплины в рядах его отряда… Впрочем, откуда дисциплина в армии после приказа № 1? А может, причиной был злой рок Керенского? Все, что делал этот человек, с определенного момента вызывало только лишь несчастья… Знаете, как он бежал?

– Вы обещали рассказать.

– Переодевание действительно было, только вовсе не в женскую одежду. На переговоры к генералу Краснову приехал Дыбенко – двухметровый гигант, шутник и весельчак. Он немедля очаровал всех присутствующих… Знаете, есть люди с таким вот агрессивным обаянием. И в виде шутки Дыбенко предложил поменять Ленина на Керенского.

– Бросьте! Быть того не может!

– Ну, не напишете… Но ведь интересно?

– Интересно, не спорю.

– Генерал Краснов, наоборот, чувством юмора не отличался, и на предложение Дыбенко вполне логично ответил, что мол, если тот привезет Ленина в Гатчину, то предмет для разговора будет… А ежели не привезет, то и говорить не о чем. Керенский принял этот разговор за чистую монету…

– И испугался?

– Или почувствовал себя униженным… Он, несмотря на характер, был достаточно ранимым человеком. Говорят, он хотел застрелиться, но тот, кто хочет застрелиться, обычно это делает. Керенского переодели матросом, напялили на него шоферские очки, и он едва не попался разъяренной толпе, которая очень хотела линчевать бывшего премьера.

Один из офицеров сымитировал эпилептический припадок, Александра Федоровича успели посадить в машину… Человек, которого толпа носила на руках, чьи речи слушали с замиранием сердца, едва избежал суда Линча… Sic transit gloria mundi…

– Новое время требует новых лидеров… Но вернемся к вам.

– Я в это время сидел в Петропавловской крепости. Моя мать обивала пороги посольств в попытках поднять на защиту международную общественность. Но возмущения международной общественности хватало только на то, чтобы спасти меня от казни. В конце ноября мама поехала в Киев по семейным делам и пыталась вывезти часть нашей фамильной коллекции, а место моей спасительницы заняла Маргарит. Она к тому времени уже поправилась. Им удалось наладить передачи – кое-что из еды, сигареты, теплые вещи. Я бы не выжил без этих передач, зима выдалась холодной. Маргарит удалось устроить еще один трюк – интервью…

Трубецкой бастион

– Терещенко, к вам посетители.

Михаил Иванович сидит спиной к двери, в руках у него железная миска с едой.

Он не сразу поворачивается, сначала ставит на откидной деревянный стол миску, кладет в нее ложку и лишь потом оглядывается.

На пороге надзиратель, за ним комендант Павлов.

Павлов неожиданно вежлив, может быть, потому, что за ним в коридоре маячат тени.

– Тут к тебе корреспондент французский с помощницей, для газеты писать будут. Интер… Интерв…Интервю брать.

Он понижает голос.

– Ты смотри у меня… Понял? Лично товарищ Алексеев разрешил инте… инрет… бля… В общем, лично товарищ Алексеев.