|
В десяти шагах от нее какая-то молодая женщина поскользнулась и упала. Дочка поймала испуганный взгляд ее черных круглых глаз. Дочка шагнула к ней, чтобы помочь ей встать, но двое полицейских опередили ее, размахивая дубинками. Дочка решила, что они хотят помочь женщине. Она остановилась как вкопанная, увидев, что один из полицейских занес ногу. Он со всего размаху ударил женщину ногой в лицо. Дочка потом никак не могла вспомнить, что произошло, помнила только, что она страшно жалела, отчего у нее нет револьвера, и молотила обоими кулаками по широкому красному лицу полицейского, по пуговицам и по толстому тяжелому сукну его куртки. Что-то обрушилось на ее голову сзади, у нее закружилась голова, ее затошнило, и ее впихнули в полицейский фургон. Перед ней маячило разбитое, окровавленное лицо той женщины. В темном фургоне были еще мужчины и женщины, они ругались и смеялись. Но Дочка и женщина напротив нее ошеломленно смотрели друг на друга и молчали. Потом дверца захлопнулась, и они очутились в темноте.
Когда их сдали в тюрьму, ей предъявили обвинение в участии в мятеже, оскорблении действием должностного лица с заранее обдуманным намерением, сопротивлении властям и подстрекательстве к восстанию. В окружной тюрьме было не так плохо. Женское отделение было набито бастующими, все камеры полны девушек, они смеялись, и пели, и рассказывали друг другу, как их арестовывали, как давно они сидят и как выиграют стачку. В камере Дочку окружили и расспрашивали, как она сюда попала. Она чувствовала себя прямо героиней. Вечером ее вызвали, и она увидела Уэбба, Аду и какого-то адвоката, стоявших у письменного стола полицейского сержанта. Ада была взбешена.
- Прочтите вот это, юная дама, и подумайте, что скажут ваши родные, сказала она, тыча ей в лицо вечернюю газету.
ТЕХАССКАЯ КРАСАВИЦА ИЗБИЛА ПОЛИЦЕЙСКОГО - гласил заголовок. Засим следовал отчет о том, как она уложила полицейского мощным ударом в подбородок. Ее отпустили под залог в тысячу долларов, за воротами тюрьмы Бен Комптон растолкал окружавших его репортеров и подбежал к ней.
- Поздравляю, мисс Трент, - сказал он, - это было чертовски смело... Ваш поступок произвел на прессу отличное впечатление.
С ним была Сильвия Делхарт. Она обняла Дочку и поцеловала.
- Нет, верно, вы здорово вели себя. Знаете, мы посылаем делегацию с петицией в Вашингтон к президенту Вильсону, и вы тоже поедете. Президент откажется принять делегацию, и вы устроите демонстрацию перед Белым домом и еще раз попадете в тюрьму.
- Знаешь что, - сказала Ада, когда они наконец сели в нью-йоркский поезд, - я думаю, ты сошла с ума.
- Ты поступила бы точно так же, Ада, если бы видела то, что видела я. Когда я расскажу папе и мальчикам, что там происходило, у них помутится в глазах. Такой чудовищный произвол я себе даже представить не могла. - Тут она расплакалась.
Дома они нашли телеграмму от папы: "Выезжаю немедленно. Никаких показаний до моего приезда". Поздно ночью пришла еще одна телеграмма, она гласила: "Папа серьезно заболел, приезжай немедленно, пусть Ада возьмет лучшего адвоката". Утром Дочка, трясясь от страха, села в первый шедший на юг поезд. В Сент-Луисе она получила телеграмму: "Не волнуйся, состояние улучшилось. Двустороннее воспаление легких". Несмотря на ее тревожное настроение, просторный техасский край, наливающиеся весенние доля, уже цветущие кое-где васильки подействовали на нее благотворно. Бестер встретил ее на вокзале.
- Ну, Дочка, - сказал он, взяв у нее из рук чемодан, - ты чуть не убила папу.
Бестеру было шестнадцать, он был капитаном школьной бейсбольной команды. Везя ее домой в новом "штутце", он рассказал ей, как обстоят деда. Бад наскандалил в университете, его собираются исключить, и он спутался с одной девчонкой из Галвестона, теперь она пытается шантажировать его. |
