- Подумай, как это подействует на маму... Слушай, ты парлевукаешь гораздо лучше меня... Я бы хотел, чтобы ты поговорил с ней.

- Хорошо... Но я смертельно устал и паршиво чувствую себя... - Дик надел китель. - Слушай, Генри, как у тебя с деньгами? Франк все время падает. Мы можем дать ей небольшую сумму, а там нас скоро отправят в Америку, и никакой шантаж нам уже не будет страшен.

Генри помрачнел.

- Ужасно противно каяться перед младшим братом, - сказал он, - но я всю ночь играл в покер и продулся дотла... Я пуст, как барабан.

Они отправились на Монмартр, в тот кабачок, где Ольга служила на вешалке. Посетителей еще не было, и она пошла с ними к стойке выпить. Дику она понравилась. У нее были крашеные светлые волосы, узкое, твердое, бесстыдное лицо и большие карие глаза. Дик стал уговаривать ее, объяснил, что его брат не может жениться на иностранке из-за la famille [семьи (франц.)], и у него нет постоянной службы, и в скором времени его уволят из армии, и он вернется к чертежному столу... известно ли ей, какие гроши получает en Amerique чертежник у архитектора? Сущие пустяки, а тут еще la vie chere и la chute du franc [дороговизна и падение франка (франц.)], и, вероятно, в скором времени доллар тоже начнет падать и произойдет la revolution mondiale [мировая революция (франц.)], и лучше ей быть умницей и не рожать. Она начала плакать... ей так хотелось выйти замуж и иметь детей, а что касается аборта - mais non, puis non [нет, ни за что (франц.)]. Она топнула ногой и ушла в раздевалку. Дик пошел за ней, и стал ее утешать, и потрепал по щеке, и сказал que voulez vous [ничего не поделаешь (франц.)], такова la vie [жизнь (франц.)], и не примет ли она скромный подарок - пятьсот франков? Она покачала головой, но, когда он предложил тысячу, она просияла и согласилась: que voulez vous, такова la vie. Дик оставил ее наедине с Генри - они с довольным видом сговорились пойти к ней спать, как только закроется ресторан.

- Я скопил несколько сотен долларов, ну что ж, придется с ними распрощаться... Постарайся сдержать ее аппетит, покуда мы их не разменяем по выгодному курсу... И ради бога, Генри, когда в следующий раз сядешь играть в покер, будь осторожней.

Накануне первого пленарного заседания мирной конференции Дик забежал в "Крийон" повидать мистера Мурхауза, который обещал достать ему и полковнику Эджкомбу пригласительные билеты, в вестибюле один французский офицер показался ему знакомым. Это был Рипли, только что уволенный из французского артиллерийского училища в Фонтенбло, Он сказал, что разыскивает одного старого друга своего отца - может быть, ему удастся как-нибудь пристроиться к мирной делегации. Он сидит на мели, и Марианна, третья республика, не желает больше содержать его и требует, чтобы он вступил в Иностранный легион, а у него нет ни малейшего желания. Сообщив полковнику Эджкомбу по телефону, что мистер Мурхауз не достал для них билетов и что им придется прибегнуть к своим связям в военном мире, он пошел с Рипли в бар "Риц", выпить по маленькой.

- Здорово! - сказал Рипли, поглядев на мундиры, увешанные орденами, и женщин, увешанных драгоценностями.

- "Как вы их удержите на ферме... После путешествия в Париж?" - буркнул Дик. - Черт возьми, если бы я только знал, что мне делать после того, как я выберусь из армии.

- Спроси меня что-нибудь полегче... Ничего, я лично найду себе какую-нибудь работу... В самом крайнем случае вернусь в Колумбийский университет и кончу его... Хоть бы уж произошла революция. Я не желаю возвращаться в Штаты... К черту, я вообще не знаю, чего хочу.

Дику стало не по себе от этих разговоров.

- Mefiez vous, - процитировал он, - les oreilles enemies vous ecoutent [остерегайтесь, вас слышат вражеские уши (франц.