- Джордж, я сейчас никого не могу любить... Я всех ненавижу.

- Я научу вас... только позвольте мне.

- Если бы вы знали обо мне все до конца, вы бы не добивались меня, сказала она холодно. Она опять заметила, что на его лице появилось смешное, испуганное выражение и губы его опять сузились над редко расставленными зубами.

Они вернулись к столу. Она сидела и нервничала, в то время как остальные очень обстоятельно, с долгими паузами говорили о мирном договоре - когда он будет подписан, подпишут ли его немцы. Наконец ей стало невтерпеж, и она пошла в дамскую комнату попудрить нос. На обратном пути она зашла в бар посмотреть, что там делается. Офицер с орлиным носом увидел ее, вскочил, щелкнул каблуками, взял под козырек, поклонился и сказал на ломаном английском языке:

- Прекрасная леди, не задержитесь ли вы на минутку, чтобы выпить с вашим покорным слугой?

Дочка подошла и присела за их стол.

- Вам, как видно, очень весело, - сказала она. - А я сижу в ужаснейшей компании старых цирковых лошадей... Они мне надоели.

- Permettez, mademoiselle [разрешите, мадемуазель (франц.)], - сказал он и познакомил ее со своими приятелями. Он был летчик. Все они были летчики. Звали его Пьером. Когда она сказала, что ее брат был летчиком и разбился, они отнеслись к ней очень сочувственно. Она ничего больше не сказала - пускай они думают, что Бад погиб на фронте.

- Глубокоуважаемая мадемуазель, - торжественно сказал Пьер, - разрешите мне быть вашим братом.

- Руку, - сказала она.

Все торжественно пожали ей руку, до ее прихода они пили коньяк маленькими рюмками, а теперь им подали шампанское. Она танцевала с каждым по очереди. Она была очень счастлива, и ей было наплевать на все, что бы ни случилось. Они были славные, красивые ребята, все время смеялись и обращались с ней очень уважительно. Они взялись за руки и стали плясать посередине бара, все кругом хлопали в ладоши, как вдруг она увидела в дверях красное, негодующее лицо мистера Берроу. Когда она в следующий раз проносилась мимо двери, она крикнула ему через плечо:

- Я сейчас приду, господин учитель.

Лицо исчезло. У нее закружилась голова, но Пьер подхватил ее и прижал к себе, от него пахло духами, но ей было приятно, что он прижимает ее.

Он предложил пойти куда-нибудь в другое место.

- Мадемуазель Сестра, - шепнул он, - разрешите показать вам mysteres de Paris [тайны Парижа (франц.)]. А потом мы вернемся к вашим цирковым лошадям. Они, по всей вероятности, напьются... Цирковые лошади постоянно напиваются.

Они рассмеялись. У него были серые глаза и светлые волосы, он сказал, что он родом из Нормандии. Она сказала, что он самый милый француз из всех, кого она встречала. Она с большим трудом достала в раздевалке свое пальто, потому что у нее не было номера, но она зашла за барьер и взяла его, покуда Пьер разговаривал по-французски с гардеробщицей. Они сели в длинный низкий серый автомобиль. Дочка никогда не ездила с такой скоростью. Правда, Пьер был замечательный шофер, у него был один излюбленный трюк - он летел полным ходом прямо на полицейского и в самый последний момент круто сворачивал в сторону. Она спросила, а что, если он кого-нибудь задавит? Он пожал плечами и сказал:

- Велика важность... Все они... как это у вас говорится?.. глупые ослы.

Они заехали к "Максиму", но там для них было слишком тихо, и они отправились на танцульку в маленький зал где-то в другом конце Парижа. Дочка заметила, что Пьера повсюду хорошо знают - он был "асом". Остальные летчики встречали в разных местах знакомых девиц и один за другим исчезали.