– Поздравляю, Михаил Семенович! – протянул руку Шелепин – И с наградой, и с молодой женой. Ольга сегодня как никогда прекрасна!

Все вокруг нас, сам Шелепин и Семичастный – все мужчины впились взглядами в Ольгу, и я почти физически почувствовал, как они ее раздевают догола. За секунду на ней не осталось ничего, даже трусов. И как минимум половина страдальцев уже представила ее в различных зажигательных и прихотливых позах.

И это нормально. Сам такой. И в юности был еще тот мечтатель – стоит только увидеть короткую юбку (впрочем, не только короткую, а все, что хоть отдаленно напоминало бабу), так сразу неконтролируемая эрекция и готовность к безудержным оргиям.

Нет, не свезло – тогда нравы были другиеА потом было некогда – служил, учился. Хотя если эта самая юбка оказывалась в пределах досягаемости – всегда старался избавить носительницу от этого лоскута ткани. Иногда получалось – все-таки я не какой-то там урод…молодой я был очень даже ничего! Почти как сейчас. Девки меня любили. Впрочем – взрослые бабы тоже. А я любил их всех, всеми фибрами своей любвеобильной души. Увы, когда женился ангелом я не был. Даже вспоминать как-то и стыдно… Насколько легче жить импотентам! Никаких тебе забот в этом отношении – незачем волочиться за девками. Смысла нет. Ну…я так думаю. Но это неточно.

– Они меня все уже трахнули! – шепнула мне в ухо Ольга, и я едва не захохотал. Мне показалось очень забавно, что наши с ней мысли так совпадают. Да, так бывает – когда мужчина и женщина достаточно долго живут вместе, рука об руку пробиваются через препятствия и беды, которые ставит им жизнь – через некоторое время они уже думают на одной волне. Их мысли в большинстве своем совпадают. Хотя тут особо и думать-то нечего, достаточно поглядеть на похотливые лица мужиков вокруг нас.

– Придется мне за них отдуваться! – тоже шепнул я, и Ольга не выдержала, хихикнула в кулачок. Семичастный это заметил и сурово повел бровями. Ишь, не понравилось ему! А мы не червонцы, чтобы всем нравиться!

– Позавтракаете? – Шелепин указал на стол, накрытый с обычной для советской номенклатуры пышностью – начиная с финского сервелата, и заканчивая черной икрой и осетриной – все здесь было по высшему разряду. Не дай боже дорогие товарищи проголодаются, а поесть-то будет и нечего! Непорядок!

Тут и спиртное стояло – то ли как дань традициям, то ли для свиты. Шелепин-то совсем не пил (и это ему в плюс!), а Семичастный мог хлопнуть рюмаху, но только не на службе, в свободное от работы время. А так как работал он всегда…

– Присаживайтесь. Скоро нас пригласят на сцену. Будем отдуваться за события последних дней – усмехнулся Шелепин – Там и телевидение, и газетчики – кого только нет. Так что держитесь.

Я все-таки съел пару бутербродов с зернистой икрой. Вот ничего с собой не могу поделать! Икра у меня ассоциируется с недоступной роскошью, и в голове сразу начинает шевелиться зеленая жаба жадности. Если тебе на халяву дают черную икру – не надо изображать из себя недотрогу! Жри, и надейся, что не в последний раз. А ведь на самом деле я сейчас могу купить этой чертовой икры столько, что облопаюсь, меня затошнит и навсегда эта тяга к икре испарится как иней под весенним солнцем. Кстати, может так и сделать? Обожраться, чтобы больше в глотку не лезла, на всю оставшуюся жизнь обожраться!

Вызвали нас на сцену минут через сорок. Все это время мы с Ольгой сидели как мышки, стараясь не отсвечивать пред власть имущими. И вообще я на шестом десятке лет сделался социопатом, и терпеть не могу таких скоплений людей в закрытом объеме пространства. Портится настроение, мне сразу же становится душно, настроение портится…впрочем – может кондиционер испортился? Или его здесь вообще нет? А может это я слегка волнуюсь? И с чего бы вдруг…вроде уже и привык к этим пресс-конференциям, а то, что в ТАКОМ составе, так кто они все для меня? Как персонажи из разыгрываемой пьесы – вроде бы и "король", но король-то ненастоящий.