Я вскочил с ее постели.

В гостиной на первом этаже стояла тишина и старый запах сигарет.

Не включая свет, я, в трусах и майке, сел на диван и снял телефонную трубку.

— Би-Джея можно? Это Эдди, — прошептал я. Комната наполнилась тиканьем часов.

— Какое счастье. Давненько тебя не было слышно, — прошептал Би-Джей в ответ.

— Ты знаком с Дереком Боксом?

— К сожалению, это удовольствие мне еще только предстоит испытать.

— Он знает тебя и знал Барри.

— Мир тесен.

— Да уж, и он вовсе не сказочный. Он дал мне пару фотографий.

— Замечательно.

— Не выделывайся, Би-Джей. На этих фотографиях ты сосешь у советника Уильяма Шоу.

Тишина. Только голос Боуи доносится с другого края света.

— Советник Шоу — третий персонаж Барри, правильно? — спросил я.

— Приз в студию.

— Пошел ты на фиг.

В комнате загорелся свет.

Пола Гарланд стояла у подножия лестницы, красная кофта едва прикрывала ее тело.

Я улыбнулся и беззвучно извинился. Телефонная трубка в моей руке была мокрой.

— И что ты собираешься делать? — спросил Би-Джей на другом конце провода.

— Я задам советнику Шоу те вопросы, которые ему не успел задать Барри.

Би-Джей заговорил шепотом:

— Не лезь ты в это дело.

— Не лезть? Да я уже влез в него по уши. И ты — один из тех ублюдков, которые меня туда втянули, — сказал я, глядя в упор на Полу.

— Ни ты, ни Барри не имели дело с Дереком Боксом.

— Дерек Бокс считает иначе.

— Это его разборки с Дональдом Фостером. Их сраная война, пусть они сами ее и воюют.

— А ты сменил пластинку. С чего бы это вдруг?

Пола Гарланд смотрела на меня в упор и тянула вниз подол своей кофты.

Я виновато поднял глаза, прося прощения.

— Хер с ним, с Дереком Боксом. Сожги фотки или оставь их себе. Может, они тебе для чего другого пригодятся, — захихикал Би-Джей.

— Да пошел ты! Это серьезно.

— Конечно, серьезно, Эдди. А ты как думал? Барри мертв, и я даже не смог прийти на его похороны, потому что мне было слишком, бля, страшно.

— Ах ты, лживый щенок, — прошипел я и бросил трубку.

Пола Гарланд смотрела на меня в упор.

У меня в голове все шло кругом.

— Эдди?

Я встал, от кожаного дивана щипало голые ноги.

— Кто это был?

— Никто, — сказал я и пошел наверх, оттолкнув ее с дороги.

— Так дальше не может продолжаться, — закричала она мне вслед.

Я вошел в спальню и достал из кармана куртки таблетку парацетамола.

— Ты не имеешь права держать меня в неведении, — сказала она, поднимаясь по лестнице.

Я поднял штаны и надел их.

Пола Гарланд стояла в дверях спальни.

— Это моя дочка погибла, это мой муж покончил с собой, это мой брат исчез!

Я никак не мог застегнуть пуговицы рубашки.

— Ты сам решил вписаться во всю эту помойку, — прошептала она. Слезы падали на ковер спальни. Я надел куртку на незастегнутую рубашку.

— Тебя никто не заставлял.

Я ткнул ей в лицо кулак в грязных серых бинтах:

— А это что? Что это, по-твоему, такое?

— Это лучшее, что было в твоей жизни.

— Вот это ты зря сказала.

— А что? Что ты сделаешь?

Мы стояли в дверях на втором этаже, окруженные ночью и тишиной, и глядели друг на друга.