Затем последовал ряд напрасных вопросов и ответов.

Я держал рот на замке. Ни единого слова, мать твою.

Олдман, адресуя каждый ответ мне лично, смотрел застывшим взглядом, не моргая.

«Спасибо, господа. На данный момент это все…»

Начальник уголовного розыска, главный следователь Джордж Олдман поднялся со стула и нарочито хитро подмигнул в мою сторону.

Голос Джилмана в самом конце записи: «Да что это с вами, мать вашу?»

Утопив педаль газа в пол и оставив Лидс позади, я выключил диктофон, включил печку и радио и стал слушать: опасения продолжали возрастать на местных станциях, да и национальные уделяли этой истории все больше внимания. Она не давала себя замять и забыть. Все взяли наживку, каждая сволочь.

Если тело не будет найдено, я дам им еще день. Потом на второй полосе пойдет статья. В следующую пятницу я дам результаты следственного эксперимента и тем самым отмечу неделю с момента исчезновения. Затем на первой полосе снова появится краткая заметка.

После этого, в субботу днем, будет сплошной спорт.

Держа одну руку на руле, я вырубил радио и просмотрел аккуратно отпечатанные листы формата А4, которые приготовила для меня Кэтрин. Я поставил диктофон на запись и начал наговаривать:

— Сьюзан Луиз Ридьярд. Пропала 20 марта 1972 года, возраст 10 лет. Последний раз ее видели у начальной школы Святой Троицы в Рочдейле в 15 часов 55 минут. Продолжительные поиски полиции и объявления в национальных средствах массовой информации не дали ничего, абсолютно никаких результатов, ноль. Джордж Олдман вел следствие лично, несмотря на то что оно подпадало под юрисдикцию Ланкашира. Напросился сам.

— Кастлфорд и?..

— Рочдейл.

Лживый подлец.

— Официально дело до сих пор не закрыто. Родители — приличные люди, у них еще двое детей. Они продолжают регулярно распространять плакаты по всей стране. Расходы на это покрываются за счет заложенного дома.

Я выключил диктофон и со злорадной улыбкой мысленно послал Барри Гэннона на хер, думая, что Ридьярды ни о чем не забыли и я не дам им ничего нового, кроме свежей рекламы.

Я припарковался на окраине Рочдейла у ярко-красной свежевыкрашенной телефонной будки.

Пятнадцать минут спустя я въехал задом во двор типового многоквартирного дома мистера и миссис Ридьярд, расположенного в тихой части Рочдейла.

Моросило.

Мистер Ридьярд стоял в дверях.

Я вышел из машины и сказал:

— Доброе утро.

— Хорошая погодка для уток, — ответил мистер Ридьярд. Мы обменялись рукопожатиями, и он проводил меня через крохотную прихожую в темную гостиную.

Миссис Ридьярд сидела в тапочках на диване, обнимая сидящих справа и слева от нее подростков, мальчика и девочку. Взглянув на меня, она прошептала, чуть прижав их к себе, прежде чем отпустить:

— Идите-ка приберитесь у себя в комнатах.

Дети вышли, глядя в пол, застеленный ковролином.

— Пожалуйста, садитесь, — сказал мистер Ридьярд. — Кто-нибудь хочет чаю?

— Спасибо, — сказал я.

— Родная? — Он повернулся к жене, затем вышел из комнаты.

Миссис Ридьярд была далеко.

Я сел напротив дивана и сказал:

— Замечательный у вас дом.

Миссис Ридьярд моргала в полумраке, теребя щеки.

— Похоже, и район хороший, — добавил я, чувствуя, что слова повисают в воздухе.

Миссис Ридьярд сидела на краю дивана, не отрывая глаз от школьной фотографии, стоящей на телевизоре в противоположном конце комнаты; из-за двух рождественских открыток выглядывала маленькая девочка.

— У нас был такой хороший вид из окна, пока эти новые дома не понастроили.