— У нас был такой хороший вид из окна, пока эти новые дома не понастроили.

Я посмотрел в окно через дорогу, на новые дома, испортившие вид и выглядевшие уже далеко не новыми.

Мистер Ридьярд принес поднос с чаем. Я достал блокнот. Он сел на диван рядом с женой и сказал:

— Ну что, поухаживать за вами?

Миссис Ридьярд перевела взгляд с фотографии на мой блокнот.

Я чуть наклонился вперед:

— Как я уже сказал по телефону, мой редактор и я считаем, что сейчас было бы хорошо… было бы интересно опубликовать материал в продолжение…

— Продолжение? — сказала миссис Ридьярд, сверля глазами мой блокнот.

Мистер Ридьярд подал мне чашку чая.

— Это как-то связано с девочкой из Морли?

— Нет. То есть не совсем, не напрямую. — Карандаш не слушался и казался горячим, блокнот — слишком большим и неуклюжим.

— Это касается Сьюзан? — Миссис Ридьярд уронила слезу на подол юбки. Я собрался с духом.

— Я понимаю, это очень тяжело, но мы знаем, как много времени вы потратили…

Мистер Ридьярд поставил чашку на стол.

— Много времени?

— Вы оба так много сделали для того, чтобы люди не забывали о Сьюзан, чтобы следствие продолжалось благополучно.

Благополучно. Черт.

Мистер и миссис Ридьярд молчали.

— И я знаю, как вы себя чувствовали…

— Чувствовали? — переспросила миссис Ридьярд.

— Чувствуете…

— Простите, но вы понятия не имеете, как мы себя чувствуем. — Миссис Ридьярд качала головой, ее губы еще шевелились после того, как слова слетели с них, слезы катились градом.

Мистер Ридьярд посмотрел на меня смущенным, извиняющимся взглядом.

— У нас до этого случая дело шло на поправку, правда ведь?

Ему никто не ответил. Я посмотрел в окно через дорогу на новые дома; в них еще горел свет, несмотря на то что время шло к обеду.

— Она сейчас уже пришла бы из школы, — тихо произнесла миссис Ридьярд, втирая слезы в юбку.

Я встал.

— Простите, — сказал мистер Ридьярд, провожая меня до двери. — У нас все шло на поправку. Правда. Просто этот случай в Морли нас совсем выбил из колеи.

В дверях я обернулся:

— Я прошу прощения, но, судя по прессе и по моим собственным наблюдениям, полиция, похоже, так ни до чего толком не смогла докопаться. Как вы считаете, может быть, они должны были предпринять что-то еще, но не предприняли?

— Что-то еще? — сказал мистер Ридьярд, почти улыбаясь.

— Ну, может быть, проверить еще какую-нибудь версию, которая…

— Они просидели в нашем доме две недели, Джордж Олдман и вся его компания. Они пользовались телефоном…

— И ничего…

— Какой-то белый микроавтобус — это все, о чем они говорили, черт их побери.

— Белый микроавтобус?

— Да, мол, если они найдут его, то смогут найти и Сьюзан.

— А счет они так и не оплатили. — Миссис Ридьярд с покрасневшим лицом стояла в дальнем конце коридора. — У нас чуть телефон не отключили.

Мне было видно, что с площадки второго этажа выглядывают их дети, свесив головы через перила.

— Спасибо, — сказал я, пожимая руку мистера Ридьярда.

— Спасибо, мистер Данфорд.

Я сел в «виву», думая: господи, мать твою, Иисусе.

— Счастливого Рождества, — крикнула миссис Ридьярд.

Я наклонился к блокноту и нацарапал всего два слова: белый микроавтобус.