Олдман встал и поднял руки, как бы защищаясь от лавины вопросов и фотовспышек. Медленно качая головой, принося неискренние извинения и бесполезные оправдания, он стоял, загнанный в тупик, как чертов Кинг-Конг на крыше небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг.

С колотящимся сердцем и ноющим желудком я наблюдал за ним, наблюдал, как он рыщет глазами по залу, и читал в его глазах:

НАДО ПОГОВОРИТЬ.

Удар по плечу, сигаретный дым в лицо:

— Рад, что к нам смогла присоединиться Акула Пера. Начальник хочет тебя видеть, причем срочно.

Лицом к лицу с зализанной крысой моих ночных кошмаров, с Джеком, мать его, Уайтхедом, с улыбкой на его роже и запахом виски изо рта. Свора проталкивается мимо нас к выходу, торопится к телефонам и машинам, кляня недостаток времени.

Джек, мать его, Уайтхед нарочито подмигивает мне, пародируя удар в челюсть.

— Ранняя пташка, и все такое.

Черт.

Черт. Черт. Черт.

Шоссе М1 обратно в Лидс.

Черт. Черт. Черт.

Вокруг меня жирные серые куски субботнего послеобеденного неба превращаются в ночь.

Черт. Черт. Черт.

Я настороже: не пропустить «ровер» Джека, мать его, Уайтхеда.

Черт. Черт. Черт.

Настраиваю приемник на «Радио Лидс»:

Тело пропавшей школьницы из Морли, Клер Кемплей, было обнаружено рабочими на свалке Дьявольский Ров в Уэйкфилде сегодня, ранним утром. На пресс-конференции в полицейском отделении Уэйкфилда на Вуд-стрит начальник уголовного розыска Джордж Олдман объявил о начале охоты на убийцу, обратившись с просьбой к потенциальным свидетелям: «От имени имени семьи Кемплей и городской полиции Западного Йоркшира я хотел бы еще раз обратиться с просьбой ко всем гражданам…»

Черт.

— Кто-то до тебя добрался. Ой, добрался, мать твою!

— Ты сильно заблуждаешься, и я был бы тебе признателен, если бы ты выбирал выражения.

— Извини, но ты же знаешь, как близко я…

Тут я опять не смог расслышать слов и перестал пытаться. Дверь в кабинет Хаддена была толще, чем казалась, к тому же мне мешал стрекот печатной машинки Жирной Стеф, секретарши.

Я посмотрел на отцовские часы.

Доусонгейт: средства местной администрации, использованные на строительство частных домов, некачественные стройматериалы для муниципального жилья, сплошное взяточничество.

Любимое дитя Барри Гэннона, его пламенная страсть.

Жирная Стеф снова оторвалась от своей работы и сочувственно улыбнулась, думая: ты следующий.

Я ответил улыбкой на улыбку, пытаясь угадать, действительно ли ей нравилось, как Джек трахал ее в задницу.

Барри Гэннон снова повысил голос из недр хадденовского кабинета.

— Я просто хочу съездить к этому дому. Она бы не перезвонила, мать ее, если бы не хотела поговорить.

— Она не в себе, ты же знаешь. Это неэтично. Это неправильно.

— Этично!

Черт. Это будет длиться всю ночь.

Я встал, закурил новую сигарету и снова начал ходить по комнате, бормоча:

— Черт. Черт. Черт.

Жирная Стеф снова оторвалась от машинки, она злилась, но далеко не так сильно, как я. Наши глаза встретились. Она снова принялась за работу.

Я снова посмотрел на отцовские часы.