Я постоял на этой тихой улице, подождал, затем повернулся, чтобы уйти.

Дверь распахнулась.

— Послушайте, я не знаю, где он, мать вашу. Так что проваливайте!

Женщина замолчала, готовясь захлопнуть дверь. Она провела рукой по грязным желтым волосам и плотнее закутала свое худощавое тело в красную кофту.

— Кто вы? — шепотом спросила она.

— Эдвард Данфорд. — Моя маленькая красная обезьянка отчаянно билась в клетке.

— Вы по поводу Джонни?

— Нет.

— А по какому?

— По поводу Жанетт.

Она поднесла три тонких пальца к бледным губам и закрыла голубые глаза. Там, перед дверью смерти, под декабрьской синевой, разливающейся в небе, я достал ручку, какие-то бумажки и сказал:

— Я журналист. Из «Пост».

— Ну тогда заходите.

Я закрыл за собой красную дверь.

— Садитесь. Я поставлю чайник.

Я сел в кремовое кожаное кресло в маленькой, но хорошо обставленной гостиной. Почти все там было новым и дорогим, кое-какие вещи были еще завернуты в полиэтилен. Цветной телевизор работал, но звук был выключен. Начиналась обучающая чтению передача для взрослых. Ее название «В движении» было написано на борту мчавшегося куда-то белого фургона «форд-транзит».

Я на секунду закрыл глаза, пытаясь избавиться от похмелья.

Когда я открыл глаза, она стояла передо мной.

На телевизоре была фотография: тот самый школьный портрет, которого я боялся.

Жанетт Гарланд, младше и светлее Сьюзан и Клер, улыбалась мне самой счастливой улыбкой, которую я когда-либо видел.

Жанетт Гарланд была умственно отсталой.

На кухне завопил чайник, тут же резко смолк.

Я отвел глаза от фотографии и взглянул на сервант, набитый призами и кубками.

— Ну вот, — сказала миссис Гарланд, ставя поднос на журнальный столик передо мной. — Пусть настоится немного.

— Мистер Гарланд, видать, большой спортсмен, — улыбнулся я, кивнув на сервант.

Миссис Гарланд снова затянула потуже свою красную кофту и села на кремовый кожаный диван.

— Это — награды моего брата.

— А-а, — сказал я, пытаясь определить ее возраст. В 1969 году Жанетт было восемь лет, матери тогда могло быть двадцать шесть — двадцать семь, значит, сейчас ей чуть за тридцать.

Она выглядела так, будто не спала несколько дней.

Она поймала на себе мой взгляд.

— Чем могу вам помочь, мистер Данфорд?

— Я пишу статью о родителях пропавших детей.

Миссис Гарланд теребила пятнышко на юбке.

Я продолжал:

— Сначала пресса всегда много пишет о подобных случаях, но потом внимание ослабевает.

— Ослабевает?

— Ну да. Эта статья будет о том, как родители пережили утрату, о том, что было после того, как улеглась шумиха, и…

— Как я пережила утрату?

— Да. Например, оглядываясь назад, вы, возможно, считаете, что полиция могла бы сделать что-то еще, чтобы вам помочь, но не сделала?

— Да, они могли бы сделать одну вещь. — Миссис Гарланд смотрела прямо на меня, выжидая.

— Какую?

— Найти мою дочь, вот какую, бесчувственный, бессердечный ты ублюдок! — Она закрыла глаза, содрогаясь всем телом.

Я встал, у меня пересохло во рту.

— Простите, я не…

— Убирайся!

— Мне очень жаль.

Миссис Гарланд открыла глаза и посмотрела на меня снизу вверх.