— Джеку привет.

— Отвали.

— Я ж любя.

17:30

Редакция.

Барри Гэннон сидит за своими коробками, Джордж Гривз спит, уткнувшись носом в стол, Гэз из спортивного несет какую-то херню.

Никаких следов Джека, мать его, Уайтхеда.

И слава тебе господи.

Черт, где же эта сволочь?

Паранойя:

Я — Эдвард Данфорд, спецкорреспондент по криминальной хронике Северной Англии, и это написано в каждом долбаном номере газеты «Ивнинг пост».

— Ну как все прошло? — Кэтрин Тейлор — свежезавитые локоны, уродливый бежевый свитер — встала из-за стола и тут же снова села.

— Лучше не бывает.

— Лучше не бывает?

— Да. Просто супер. — Я не смог сдержать улыбки.

Она не улыбалась:

— Что случилось?

— Ничего.

— Ничего? — Она была совершенно ошарашена.

— Все отменилось. Они еще ищут. Пока ничего.

Я вывернул карманы и выложил их содержимое на ее стол.

— Я имела в виду похороны.

— А-а.

Я взял со стола сигареты.

Вокруг звонили телефоны, стучали машинки.

Кэтрин смотрела на мой блокнот, лежащий на ее столе:

— И что они думают?

Я одним движением снял пиджак, взял ее кружку с кофе и закурил:

— Она мертва. Слушай, у начальника что, совещание?

— Не знаю. По-моему, нет. А что?

— Хочу, чтобы он пробил мне интервью с Олдманом. Завтра утром, до пресс-конференции.

Кэтрин крутила в руках мой блокнот.

— Размечтался.

— А может, ты с Хадденом поговоришь? Ты ему нравишься, — сказал я, забирая у нее блокнот.

— Смеешься, что ли?

Мне нужны были факты, голые чертовы факты.

— Барри! — крикнул я поверх головы Кэтрин, пытаясь перекричать телефоны и пишущие машинки. — Можно тебя на минутку, когда освободишься?

Барри Гэннон из-за кипы папок:

— Можно, если нужно.

— Спасибо.

Я вдруг почувствовал на себе взгляд Кэтрин. Похоже, она была в бешенстве.

— Она мертва?

— Кровавое тело — важное дело, — сказал я, пробираясь к столу Барри и ненавидя самого себя.

Я обернулся:

— Кэт, не надо, а?

Она встала и вышла из комнаты.

Твою мать.

Я прикурил новую сигарету от старой.

Барри Гэннон, костлявый, холостой, одержимый, завалившийся листами исписанной бумаги. Я присел на корточки у его стола. Он жевал карандаш:

— Ну?

— Нераскрытые дела по пропавшим детям? Один случай в Кастлфорде, другой в Рочдейле. А вдруг…

— Да, были такие. Рочдейл мне надо проверить, а Кастлфорд — это тысяча девятьсот шестьдесят девятый. Первый человек на Луне. Жанетт Гарланд.

Отлично.

— И ее так и не нашли?

— Нет. — Барри вытащил карандаш изо рта и уставился на меня.

— У полиции могут быть какие-то данные?

— Сомневаюсь.

— Ну, пора за дело. Спасибо тебе.

— Есть за что, — подмигнул он.

Я встал.

— Как Доусонгейт?

— Да хрен его знает, — ответил Барри, уже уткнувшись с серьезным видом в свои бумажки с цифрами и жуя карандаш.

Черт. Намек понят.

— Спасибо, Барри.

Я был уже почти у своего стола, когда Кэтрин вошла в комнату, пряча улыбку, а Барри крикнул мне:

— Ты сегодня в Пресс-клуб собираешься?

— Если справлюсь со всем этим.