– Нет. Это не сон, – пробормотала Света. Она сжимала в руках листок, вырванный из блокнота. Развернула. При тусклом освещении восходящего солнца, с трудом разбирая слова, она сумела прочитать:

«Света, дочка. Я вколол тебе успокоительное, чтобы ты не наделала глупостей, прости. Действие его закончится примерно тогда, когда доедите до места, где тебе надо будет выйти. Думаю, помнишь, что я тебе говорил. Если не помнишь, в кармане рюкзака блокнот с инструкциями, куда идти и что делать. Расстояние небольшое, к вечеру дойдёшь. Ещё раз. Береги себя».

Света перечитала второй раз записку, достала из кармана рюкзака блокнот, пролистала мелко исписанные страницы и поняла, что не спит. Видимо действие препарата ещё не закончилось, и она не зарыдала от нахлынувшего отчаяния, от безысходности, от жалости к себе, и тем, кто, так же как и она сейчас преодолевает себя, борясь за жизнь. Света стиснула зубы.

– Я дойду, я выживу! И пусть идут они все к чёрту, эти полноправные! Я, что, хуже них? Чем, спрашивается?! – повторяла она, идя по заснеженной дороге. Рисунок в блокноте достаточно точно описал маршрут, и Свете не составляло труда ориентироваться на незнакомой местности. Один раз ей пришлось спрятаться от идущей в сторону города группы людей, но Света уже научена, что лучше не попадаться на глаза незнакомцам.

Идя по петляющей по лесу дороге, Света дошла до перегораживавшего путь странного вида шлагбаума. Она такой только по визору видела. Два вертикальных, выкрашенных в бело-красные полоски массивных столба вкопаны в землю, а перекрывает дорогу вертикальная жердь, с грузом на одном конце. Света сверилась с блокнотом.

– Вроде всё верно. Сюда. Теперь найти самую последнюю турбазу.

Чем дальше, тем снега становилось всё больше. Но этому Света только радовалась, значит, никто по дороге за последние недели не проходил.

– «Восход», – прочитала Света покосившуюся вывеску и выдохнула с облегчением. Уже стемнело, а она только дошла до места, где ей посоветовал укрыться врач. Она сетовала, что не узнала, как его зовут.

– Леонидыч, вроде, – всплыл в памяти момент прощания с офицером.

Света долго мучилась, не зная как открыть дверь небольшого, стоявшего в самой глубине огороженной территории турбазы домика. Она привыкла, что запирающие устройства работают от соприкосновения с ключ-картой или с линком, а на двери висел массивный навесной замок, обмотанный полиэтиленом. Света чуть не зарыдала от бессилья, но, вспомнив, сколько она преодолела, сколько вынесла, чтобы так вот просто сдаться, когда остаётся один лишь шаг. Она и била ногой, и пыталась вырвать душки, и, найдя металлический прут, пыталась сломать ненавистный замок, но ничего не выходило. Она уселась возле двери и закрыла лицо руками. Слёз больше не было. Хотелось есть. Весь путь она почти ничего не ела, только отыскала в кармане рюкзака шоколадку и выпила, пока был тёплый чай во фляжке.

«Не время плакать! Не время!!!», – говорила она сама себе.

Немного отдохнув, она достала блокнот и стала листать его, перечитывая, надеясь, что в нём окажется подсказка.

– Так, какие-то имена, – вчитывалась она в скупые строки, – а, это хозяин турбазы. Это его друзья, с кем отдыхал. Понятно. Что дальше? – она перелистывала страницы, а потом наткнулась на обведённую в окружность запись:

«…ключ от дома мы хранили под подоконником окна слева, если стоять лицом к двери. По крайней мере, оставляли его там…».

Света кинулась, но потом остановилась, замерев.

– Слева, это вроде в ту сторону.

Она всегда путала, где лево, а где право. Слышала, что большое количество людей страдают «эффектом отвлечения», но не обращала на это внимание.