Представив себе личико Эбби, Карен начала молиться. Почему-то перед глазами вставала не пятилетняя девочка, а новорожденная – маленькое чудо с улыбающимися глазами, ради которого Карен пожертвовала карьерой и с удовольствием отдала бы все, что имеет. Всепоглощающая грусть захлестнула ее сердце, но вместе с ней пришло перекрывающее страх умиротворение. Неожиданно вспомнились слова Екклесиаста, услышанные много лет назад и врезавшиеся в память: "Всему свое время и время всякой вещи под небом: время убивать и время умирать". Женщина закрыла глаза.

– Я люблю тебя, Эбби, – тихо поговорила она. – Прости, Уилл!

– Что? – переспросил Хики, обгоняя плотный поток транспорта.

Замыслив убийство, Карен выпустила когти и бросилась через подлокотник.

Джо выстрелил.

* * *

Ударившись об асфальт, «барон» начал разваливаться. Водитель «меркьюри-сейбл», похоже, затормозил, потому что самолет Уилла приближался к нему с угрожающей скоростью. Сбросив газ, Дженнингс перепрыгнул через машину, словно начинающий пилот, отрабатывающий посадку с немедленным взлетом. Когда шасси снова коснулись асфальта, оказалось: менее чем за минуту «меркьюри-сейбл» вплотную приблизился к минивэну, скорее всего потому, что ехавшие впереди машины замедлили ход или встали понаблюдать за разворачивающимся за спиной действом.

Убрав закрылки, доктор сбросил скорость до минимума, но, ударив по тормозам, понял: вовремя остановиться не удастся. Через минивэн, как только что получилось через «рэмблер», не перепрыгнешь: не хватает ни мощности, ни расстояния. Пропеллеры запросто фургон в металлическую стружку перемелют, а водитель с дороги не съезжает! Как и Уилл, он заблокирован между деревьями на разделительной полосе слева и крутым спуском справа. Но лучше рискнуть, чем в стружку превратиться! В заднем окне мелькнули перепуганные лица с круглыми от ужаса глазами.

Дети…

Повернув налево, доктор отключил подачу топлива и обесточил панель управления. Самолет обогнул минивэн, и Дженнингс почувствовал прилив эйфории, тут же сменившейся ужасом: кончик правого крыла задел фургон и закрутил в бешеном штопоре.

Время превратилось в кленовый сироп. Шерил без остановки визжала, а Уилл ухитрился разглядеть среди вращающегося хаоса выскочивший откуда-то сзади лесовоз. А перед ним… белый, похожий на игрушечную машинку «рэмблер». Задняя опора шасси отвалилась, один из пропеллеров упал на асфальт, орошая шоссе ослепительным дождем искр. Когда после очередного виража кабина повернулась к «рэмблеру», доктор увидел, как белый «жучок» рванул прочь от лесовоза, но облегчение тут же испарилось: белая машина покатилась под откос.

– Нам нужно выбираться! – заорал Уилл, хватая Шерил за руку.

Медленный поворот на север, и самолет остановился. Увидев, что лесовоз – тридцатитонная махина из стали и дерева – несется к ним с бешеной скоростью, доктор отстегнул ремни безопасности и, перегнувшись через Шерил, открыл люк.

– Вылезай! – скомандовал он.

Но она не слушала. Развернувшись, она высматривала что-то в глубине кабины. Пробравшись на крыло, Дженнингс силой выволок ее из салона. Шерил упиралась и что-то кричала, но доктор столкнул ее на землю, а потом спрыгнул сам.

– Деньги! – вопила Шерил. – Мы забыли деньги!

– Сейчас не до них! – Схватив за руку, Уилл попытался увести ее прочь, но девушка вырвалась и снова взобралась на крыло.

Покачав головой, доктор побежал к обочине.

* * *

Когда «рэмблер» покатился по травянистому склону, Хьюи стал жать на тормоза, но, увы, ничего не помогало. Эбби отчаянно визжала, а для него каждый ее крик превращался в красную кляксу.