— Значит, вы убеждены, что эти люди не пойдут на убийство?

— На убийство? О чем вы говорите, сэр?

— Калверт! Угостите сержанта доброй порцией виски.

Когда речь шла об угощении за счет моих запасов, дядюшка Артур всегда проявлял исключительную широту души… Кстати, он не счел нужным предусмотреть для меня даже самого небольшого фонда на представительство… Я угостил сержанта двойной порцией виски, но одновременно, чувствуя, что мне грозит скорое банкротство, угостил и самого себя. Сержант быстро расправился со своим стаканом, и я, взяв его под руку, повел в машинное отделение. Когда мы вернулись, он без сопротивления принял следующую порцию виски. Лицо его было серым как пепел.

— Я уже говорил вам, сержант, что Калверт предпринял сегодня разведывательную акцию на борту вертолета, — продолжил как ни в чем не бывало дядюшка Ар-тур. — Я забыл уточнить только, что вечером пилот этого вертолета был убит. Не сказал я вам и о том, что в течение шестидесяти часов были убиты два моих лучших агента. А теперь вы видели Ханслета. И что, вы до сих пор полагаете, что мы имеем дело с благородными разбойниками, для которых жизнь человеческая священна?

— Что я должен делать, сэр?

На загорелом лице Макдональда постепенно появлялись краски, взгляд стал твердым и холодным, хотя одновременно в нем появились признаки отчаяния.

— Сейчас вы вместе с Калвертом отнесете труп Ханслета в ваш комиссариат, вызовете врача и распорядитесь провести вскрытие. Нам нужно официальное заключение о причине смерти. Для суда. Остальные трупы, скорее всего, никогда не будут найдены. Затем вы отправитесь на «Шангри-Ла» и сообщите Имри, что мы привезли вам Ханслета и какого-то итальянца. А также скажите, что слышали, как мы говорили о возвращении в Клайд за новым эхолотом и подкреплением. Скажите Имри, что у нас на это уйдет не менее двух дней. Кстати, вы знаете, где перерезан в проливе телефонный кабель?

— Да, сэр. Я сам его перерезал.

— По возвращении с «Шангри-Ла» отправляйтесь туда и восстановите связь. До рассвета. И также до рассвета вы, ваша жена и ваш старший сын должны исчезнуть. Если хотите жить, вас должно быть невозможно найти тридцать шесть часов. Вы меня понимаете?

— Я понимаю, что вы, сэр, ждете от меня, но не понимаю, почему я должен это сделать.

— Прежде всего вы должны исполнить приказ и ни о чем не спрашивать. Да, еще одно. У Ханслета нет семьи… Мало кто из моих людей имеет семью… Его можно похоронить в Торбэе. Вы должны устроить все, чтобы похороны произошли в пятницу пополудни. Мы с Калвертом хотим принять в них участие.

— В пятницу? Но ведь это… послезавтра!

— Именно послезавтра. К этому времени все должно кончиться, и ваши мальчики снова будут дома.

Макдональд долго смотрел на дядюшку Артура и наконец спросил:

— Откуда у вас, сэр, эта уверенность?

— Я вовсе не могу сказать, что полностью уверен в этом. Но посмотрите на Калверта — он уверен. К сожалению, сержант, закон об охране государственной тайны никогда не позволит вам рассказать своим приятелям, что однажды вы работали вместе с Филиппом Калвертом. Все, что сделать невозможно, Калверт сделает наверняка. Я верю, что и в этот раз он добьется успеха. Во всяком случае, я очень ему этого желаю.

— Мне остается только присоединиться к этой надежде, сэр, — ответил Макдональд, опустив голову.

Еще бы! Я тоже желал себе этого и вовсе не испытывал той уверенности, о которой, говорил адмирал. Но атмосфера была так заряжена отсутствием веры, что я решил отказаться от идеи подливать еще масла в огонь. Я соорудил на своем лице улыбку, полную уверенности в самом себе, и повел Макдональда в машинное отделение.