— Упало в море.

— О, это только предположение. У нас нет ни единого доказательства, что он хотел совершить преступление.

Этот Макдональд начинал уже раздражать меня. Он весьма успешно облегчил работу опереточным таможенникам и сейчас столь же успешно вставлял мне палки в колеса.

— Еще пять минут, и вы скажете, что это все вообще только плод моего горячечного воображения. Может, я просто сошел на берег, набил морду первому встречному и привел сюда свою жертву, по дороге вымыслив для вас целую историю? Даже вы не настолько глупы, чтобы поверить в это.

Смуглое лицо сержанта налилось кровью, а костяшки пальцев, сжавшихся в кулаки, побелели.

— Очень прошу вас сменить тон!

— Если вы будете продолжать играть роль идиота, то и разговаривать с вами я буду соответственно. Вы его арестуете или нет? У меня есть свидетель. Он внизу, у пирса, если вы хотите его видеть. Это контр-адмирал сэр Артур Арнфорд-Джессон, очень важный государственный чиновник. Или его свидетельство также сомнительно для вас?

— Когда я видел вас в последний раз, с вами был некто мистер Ханслет…

— Он по-прежнему находится на борту «Файркрэста». Допросите моего пленника, он подтвердит вам это.

— Я послал за доктором. Надо привести в порядок его лицо. Я не понимаю ни слова из того, что он говорит.

— Это не имеет ничего общего с состоянием его лица, — сказал я. — Все дело в том, что он говорит по-итальянски.

— По-итальянски? Ну, эту проблему можно решить. Владелец кафе «Остров» тоже итальянец.

— Тем лучше. Он сможет задать нашему другу четыре коротких вопроса: где его паспорт, каким образом он попал в Англию, на кого он работает и где живет.

Сержант окинул меня долгим, выразительным взглядом.

— Судя по всему, вы весьма странный биолог, мистер Петерсен.

— А вы весьма странный полицейский, мистер Макдональд. Спокойной ночи.

Я вышел из комиссариата и остановился в тени телефонной будки. Минуты через две прибыл какой-то человек с небольшим кожаным чемоданчиком в руке и вошел в комиссариат. Минут через пять он вышел. Ничего удивительного — обычный врач мало что мог сделать для пациента, которому требовался стационар.

Некоторое время спустя двери комиссариата растворились, и в них показался сержант Макдональд в темном, застегнутом на все пуговицы плаще. Он быстро пошел по направлению к морю, не. оглядываясь ни направо, ни налево, что очень облегчило мою задачу. Вскоре он свернул к каменной пристани, спустился вниз, освещая мокрые ступени карманным фонариком, и притянул к себе привязанную в этом месте лодку.

— Почему, черт побери, они не снабдили вас передатчиком или хотя бы телефоном для срочных сообщений? Не говоря уже о том, что вы рискуете простудиться в такую погоду, добираясь на «Шангри-Ла».

Он медленно выпрямился, отпустил лодку и тяжелой походкой старого человека поднялся на мол. Лодка исчезла в темноте.

— Что вы сказали о «Шангри-Ла»?

— О, я не хотел бы задерживать вас, сержант. Долг выше частных проблем. А первейший ваш долг — это интересы ваших хозяев. Отправляйтесь-ка побыстрее и сообщите, что один из их наемников тяжко избит и что мистер Петерсен имеет большие сомнения по поводу порядочности сержанта Макдональда.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — ответил сержант глухим голосом. — «Шангри-Ла»… Я не имею ничего общего с «Шангри-Ла».

— Великолепно. Значит, вы отправляетесь ловить рыбу.