– Понял, – ответил прапорщик, у которого анекдот Михалыча почему-то не вызвал никакого прилива бодрости, – товарищ капитан, – обратился он к Старому, который, как представитель «принимающей стороны», занимался канцелярщиной, связанной с проставлением автографов в графе «получил», – тут у нас писарь что-то напутал, в накладную не внес. Я сейчас запишу и отдам.

Угу. Ну, вот и стала понятна причина недовольства, усугубленного услышанным анекдотом. Откуда-то из-за ветоши появляется ящик с водкой, за ним – еще 7 бутылок, в полиэтиленовом пакете. Ну да… По 100 грамм на рыло, на три дня, на 45 человек… 13 с половиной литров или, 27 поллитровых бутылок. Что там за продукт? Так… Нехило. Эксклюзивное исполнение, стакан внизу, стакан вверху… «Наркомовская норма-люкс» называется. И название в тему.

– Ты что, скрысятничать решил? – завелся с полоборота Старый.

– Сейчас мы тебя за усушку и утруску-то оформим! – поддакнул ему Михалыч, еле сдерживавший улыбку.

– Да что вы, товарищи офицеры, да честное слово…

– Ладно, – подвел я итог. Все разгрузил?

– Все, как на духу.

– Тогда – свободен.

Прапорщик, с опаской посматривая на Михалыча, немедленно вскочил в «буханку», которая рванула с места, как болид «Формулы-1».

– Михалыч, а ты-то откуда узнал?

– Особисты наводку дали. Не в смысле «на водку», а в смысле «сигнал». Предупредили, короче, что «наркомовские» введены, а прапор этот – тот еще жук. Точно он, зараза, говорят, допросится по законам военного времени. Так что я аллюр три креста – и к вам, чтоб вас тут хулиган местный не обидел.

– Орел! Награждаешься орденом Сутулого, первой степени! Ну, раз уж ты тут – тебе и флаг в руки. Найди место, где жратву разместить, что там, кстати, у нас?

– Нормальный сухпай, – ответил Андрюха, уже успевший вскрыть коробку, – перечисляю: хлебцы армейские, консервы мясные, консервы мясные фаршевые, консервы мясорастительные, повидло фруктовое, концентрат для напитка, чай растворимый, сахар, витаминки, салфетки ну и разогреватель с вскрывателем. Все, что доктор прописал. Есть что выпить и чем закусить.

– Насчет выпить – отказать, за отсутствием события. Тут еще немцы шляться могут, да и работы завтра до одури будет. Так что прибережем на потом.

– Одобрено. – Сане тоже не улыбалась пьянка среди личного состава. Так что сухпаи – раздадим, а водку – к нам в нумера, до лучших времен.

За обустройством на новом месте – нашли чистое белье, перестелили кровати в десятке четырехместных комнат, прочесали холодильники (электричество не отключалось и все, что оставили покинувшие свое жилье учащиеся, осталось на месте, не пропадать же добру), – день медленно но верно приближался к своему логическому концу. Выставив по периметру часовых из состава Саниной команды, около 22 часов решили отбиться. Ага! Щаз! Как только мы заняли люли и прекратили дозволенные речи, началось. Для начала мимо нашей общаги протащилась колонна чего-то гусеничного. Потом – колонна чего-то колесного, но очень тяжелого. Потом – наши часовые стали с кем-то возмущенно ругаться. Старый, как порядочный «отец солдатам», вышел разобраться, его голос, с этаким веселым матерком, включился в разговор подчиненных с кем-то, нам пока неизвестным. Канитель продолжалась еще пару минут, после чего в комнату, где я, Старый, Андрюха и Михалыч успели разместиться, ввалился Саня в подштанниках и наброшенной куртке, а с ним – некто среднеазиатской наружности и с капитанскими звездочками.

– Прошу любить и жаловать.