– БЛЯААААААААААААА!!!!!!!!!!!!

Впереди понесся Марлен, прижимая к груди остатки моего нетбука. На харде могла сохраниться запись с камеры. Поэтому надо сохранить. Мы с Филом долбили куда-то по сторонам из «калашей». Надеюсь, не попали в своих.

Прижавшись к стене «хрущевки», медленно, в полуприседе, поползли к углу. Обогнули его. Еще один… Во дворе чуть потише… Тихо догорают останки неопознанных легковушек во дворе…

Нах, нах, в подъезд! Хорошо, что дверь вынесена взрывом. А то ключа от подъездного замка у нас нету. Заныкаться решили на втором этаже. Осторожно поднялись.

– Лех!

– М?

– Гранаты есть?

– Не… Забыл…

– Долботряс ты…

– Иди и возьми…

Это мы с Филом перед входом в квартиру так беседовали. Выбрали среднюю на площадке. Там окна в одну сторону. Легче контролировать. Это уже потом я узнаю, что неправильно все мы сделали. Но кто ж нас и когда учил? Дверь была закрыта. Но у нас был универсальный ключ – короткая очередь в замок. Оп-па! И мы в домике.

И словно по сигналу – все закончилось. В смысле, стрельба на улице.

Распашонка. Одна комната вправо. Вторая влево. Прямо – кухня.

– Фил! Правую глянь! Марлен! Ты как? Держи выход!

Блин, это я голливудских боевиков насмотрелся. Поэтому, вместо того, чтобы просто открыть дверь, я ее пнул со всей дури.

В ответ раздался женский визг.

В маленькой, пять на три метра, спрятались от дикой, совершенно неестественной войны, две литовских бабы и три литовских ребятенка. Неестественной… А когда войны были естественными?

Под ногами захрустели осколки стекла и пластмассы.

Я приложил палец к губам.

– Тщщщ… Я – русский! Все хорошо!

И попятился.

– Все хорошо, гражданочки, все хорошо…

Они чего-то залепетали по-своему.

Я осторожно прикрыл дверь. Оглянулся на шефа. Тот, утирая так и текущую кровь с лица, упрямо рассматривал дулом автомата подъезд. Через дыру в двери.

– Фил! – заорал я. – У тебя там чего?

– Тихо! Только пулемет сверху бьет!

– Какой?

– Не знаю!

Бывало так, чтобы усталость нападала внезапно? Вот на меня именно в этот момент она и напал. Я аж сполз по стене.

Блин. А где каска? Я брал каску из джипа или нет? И, похоже, об чего-то задницей ударился. Тупая такая боль. Наверное, куском земли или камнем прилетело.

– Марлен, на тебя смотреть страшно!

Тот только кивнул в ответ. Смотреть и впрямь страшно было. Я с трудом приподнялся и заглянул в комнату с литовскими бабами и детьми.

– Эй! По-русски разговариваете?

Те чего-то залопотали по-своему.

– Мин татарча ек бульмым! – поморщился я от боли в ноге. – Водка! Водка есть?

Одна из девок, которая помоложе, метнулась к плотно набитой сумке, пошвырялась там, и вытащила прозрачную поллитровку.

Я свинтил пробку. Вытащил из кармана носовой платок. Смочил его. Начал протирать Марлену лицо.

Тот зашипел в ответ. А когда я поправил лоскут кожи, свисавший над правой бровью, шеф так обматерил меня… Впрочем, мне не привыкать, получать люлей от главного редактора.

За плечо меня вдруг потрогали осторожно.

-Čia! Paimkite jį!

Девка – вполне, кстати, ничего – протянула мне маленький сверток бинта.

– Ага. Дзянькую. Или как у вас тут? Данке шен?

Вместо ответа она несмело улыбнулась и исчезла в своей комнате.