Покрученный Ротх топнул, и Дубины и след простыл, а сам уставился на Севера.

— Лучше бы подох… Ты Даффна без спирального глаза оставил, сучара! Дигоро и Мофаро тебя сюда приперли. Если б не они, Даффн бы тебя порешил еще в Рванине! А тут уж Агреттон велел посадить тебя на хер Двурогому, проверить — сдохнешь или нет.

— Агреттон? Кто это? Где я? В Убежище?

— Ты у хера Двурогого, — оскалился Ротх и плюнул на дно ямы. — Надеюсь, отбросишь копыта!

Больше он ничего не сказал, отошел от края и исчез из виду. От бессилия Север принялся рвать цепь — безуспешно. С каждой минутой он становится все слабее, ведь запасы органики не бесконечны! Метаморфизму скоро просто не из чего будет восстанавливать поврежденные ткани и клетки!

Дубина исчез надолго. Все это время Ротх развлекался тем, что бросал в Севера камушки или старался попасть в него харчком, за что и получил нагоняй от явившегося с Дубиной старика в странных одеяниях. Лука все гадал, как тот до него доберется — стены колодцы были гладкими, без выступов, и лестницы не видать. Но все оказалось проще.

Ротх и Дубина исчезли, сверху донеслись скрип и лязг, под ногами завибрировало, и столб, к которому был прикован Север, начал подниматься. Со скрежетом провернулись невидимые шестеренки под ногами, и пол тоже пошел наверх.

Лука насторожился, приготовился к бою. Если его поднимут достаточно высоко, чтобы дотянуться до любого: хоть до охранника, хоть до старика, называемого «верховным», — есть шанс пополнить органические резервы и попробовать сбежать…

Крак! Платформа с двумя металлическими столбами, к одному из которых был прикован Север, резко остановилась. Локтях в пяти над ней снова появилось лицо старика.

— Ну, здравствуй, Север… — прокряхтел он и, сделав паузу, усмехнулся: — Милосердный.

— Кто ты?

— Агреттон. Просто Агреттон. Я верховный шаман Двурогого, мутант… Однако это все же вопрос: а мутант ли ты? Уж больно много о тебе интересного рассказывают. Твои люди уверяют, что ты чуть ли не Избранный!

— Я обычный, — покачал головой Север. — Да, из земель нормов, и недавно в Пустошах, это не секрет. Я не скрывал это ни от кого.

— Вот и я тоже думаю, что никакой ты не Избранный, — усмехнулся шаман. — Но и не обычный мут, ты что-то скрываешь… Вижу я в тебе много странного, чужак. Ты не сын Пустошей, но и не норм, для которых не то что Рог, — шаман качнул головой на столбы, которым Ротх дал другое название, — заурядное проклятие Двурого смертельно. Ты же держишься, кожа твоя не ползет лоскутами, а гной не льется из глаз. Хоть бы блеванул для приличия, но и этого я не вижу!

— Не знаю как, Агреттон, но проклятие Двурогого для меня не опасно.

— А вот это ты верно заметил! — почему-то обрадовался верховный шаман. — Предание говорит, что лишь один пришедший с земель нормов справится с проклятием Двурогого и его созданиями. Говорят, мол, ты и с пожирателями легко совладал, и с червем пустынным, и даже с эхо-скорпионом! Один бы кто рассказал, не поверил бы, но свидетелей твоих подвигов много!

— Мне помогали, — мотнул головой Север, поняв, к чему клонит шаман. — И не говори, что ваши суперы на такое не способны!

— Вот ты и спалился, хе-хе, — Агреттон потер ладонями, ухмыляясь. — «Ваши суперы»! Ага, наши, наши. Не ваши, имперский выродок! Все сходится, ты Истребитель! — Шаман ткнул в Севера пальцем и торжественно, нараспев, проговорил: — Вскормленный молоком Пресвятой матери Тайры сокрушитель мутов и истребитель Пустошей.