— Истребитель Пустошей? Я? Когда я слышал эту байку от своих мужиков, никто не считал ее чем-то большим, чем бабкины россказни. Никто не в силах уничтожить огромные земли!

— Пустоши, чужак, — это не земли. Это все живое, рождающееся, проживающее, кормящееся и помирающее тут. — Глаза шамана фанатично блеснули. — Дети Пустошей, сыны, дочери и звери, все мы создания Двурогого, живущие под его проклятием. И ты, убивающий их, есть Истребитель!

— Ты бредишь, Агреттон…

Но старик уже отпрянул за край. Видимо, так уверился в том, что Север и есть сказочный Истребитель, что испугался. Лишь донесся эхом его голос:

— Спускайте выродка! Никому к нему не приближаться! Опасен и коварен враг Двурогого!

Над краем на мгновение мелькнула голова Агреттона:

— Будешь иметь дело со жрецами… — И с горечью в голосе: — Нет моей силы над тобой, Истребитель.

Глава 12. Эхо прошлого

Казалось, бессилие изматывает даже больше, чем радиация. Север метался по яме, пробовал на прочность цепь, но снова и снова терпел неудачу. Если бы не здоровенные эхо-тараканы, падающие на дно ямы, Лука бы умер — объедков, которыми его кормили, не хватало даже на поддержание жизнедеятельности.

В конце концов он смирился, убеждая себя, что встреча с таинственными жрецами Двурогого как-то изменит ситуацию. Ему хватило бы и нескольких часов в не столь опасном месте, чтобы освободиться и накопить энергию Колеса. Здесь же пышущее от столба, идентифицированного метаморфизмом как урановый, проклятие Двурогого жарило так, что выжигало все ресурсы. Тело Севера таяло с каждым днем, проведенным в яме.

С ним никто не разговаривал. Охраняющие его мутанты просто бросали объедки и уходили. О смене дня и ночи он догадывался по тому, как меняла окраску верхняя часть ямы, но даже тьма тут не была абсолютной, очевидно, в помещении наверху всю ночь горели факелы.

На третий день после встречи с Агреттоном в яму спустили веревочную лестницу. Перекрученный мутант Ротх, напарник разговорчивого Дубины, проворно слез на дно и, угрожая Северу копьем, сказал:

— Встал к столбу! Руки за голову! И без глупостей!

Север сделал вид, что послушался, а в следующее мгновение вырвал оружие, переломил и схватил Ротха железной хваткой за горло. Ну же, метаморфизм! Вот тебе органика, поглощай! Мутанту он сочувствовал, но где-то там вот-вот должны были принести в жертву Кору, и Лука откинул жалость.

Ротх захрипел, засучил ногами, поднятый и прижатый к столбу — Рогу Двурогого…

…и ничего. Без энергии Колеса даже поглощение не сработало.

Спустя минуту наверху замаячили силуэты, задвигались шестеренки — платформу начали поднимать.

Лука отпустил Ротха, и тот свалился на землю, закашлялся, держась за горло. Север невозмутимо встал спиной к столбу, сложил руки за головой и проговорил:

— Дома будешь командовать, Ротх.

Перекрученный мутант поднялся, посмотрел с ненавистью, но ничего не сказал, лишь отошел подальше и задрал голову. Там, наверху, незнакомые гороподобные суперы начали спускать в яму не уступающего им в размерах мутанта, черного как смоль. Кожа его, казалось, поглощала свет, и цветом ее здоровяк выделялся даже во тьме ямы.

Пользуясь его беспомощностью, Ротх прищелкнул металлический, как и у Луки, ошейник с цепью ко второму столбу.

— Доигрался Тангстен, — сказал он, кивнув на нового соседа Севера, и гоготнул: — Резво начал, быстро кончил. Вместе с тобой, Северок!

Лука резко дернулся вперед — цепь громыхнула, Ротх отскочил, споткнулся и свалился, ударившись о стену.

— Кто это? — поинтересовался Север.

Поняв, что привязь коротка и ему ничто не грозит, Ротх быстро успокоился и снизошел до ответа:

— Тангстеном погоняют.