Нет, немного не так: она не пожалела его. Вовсе нет. Она… пожалела, что не успела узнать его получше. Понять. Может…

Что вообще им двигало? Почему он сделал это?

Принцесса холодно и безучастно смотрела, как на постамент выходит палач — рослый мужчина в чёрной кожаной куртке и маске. А сколько вышло беготни с этим палачом!.. Как-никак, последняя публиная казнь в стране была восемьдесят с лишним лет назад.

Конечно, в тюрьмах казнили преступников, но это делалось быстро и профессионально, при помощи вакцины. Да и… никто из тех людей, что вводили яд приговорённым, не хотел и не мог исполнить эту роль в таком амплуа.

Стоящий сейчас на возвышении человек был опытным офицером УБИ, аристократом, чей отец был хорошим другом её отца. В каком-то смысле, это была его личная месть. Марианна видела, как горят нетерпением его глаза, как он разминает руки в ожидании казни. Вот уж кто точно не сомневается.

Отчего же сомневается она сама?..

Нервы. Нервы. Это вчерашняя трагедия так на неё подействовала, да и вообще всё это.

— Сколько времени? — быстро бросила она, чуть обернувшись к стоящему рядом слуге.

— Без двух минут десять, Ваше Высочество, — тот коротко поклонился; Марианна чуть кивнула.

Ещё две минуты — и всё свершится. А что дальше?

Даже если Марк Ротт не убивал её отца — он уж точно убил Луку и Давида; протокол с опросом многочисленных свидетелей успел попасть к ней до того, как она лишилась власти.

Стоп, что ещё за «даже»? Откуда сомнения?

Ей нельзя колебаться. Ей нельзя выглядеть жалко. Люций, стоящий рядом — вот кто действительно выглядит как Император, а она…

Позади неё прошёл волной лёгкий шёпот, и Марианна подняла глаза на возвышение. Двое мужчин в форме императорской гвардии вели вперёд того самого парня, что вчера днём показался ей таким интересным собеседником.

Жаль, жаль… что беседа не была длиннее. Что она не успела хоть немного его понять, узнать.

Теперь уже точно с этим было поздно — Марк Ротт стоял на помосте в ожидании казни.

* * *

Беспомощность.

Элиза ненавидела беспомощность, ненавидела так люто, как только могла. Ни одно другое чувство не вызывало у неё такого гнева, как это — липкое, удушливое.

Сейчас она не могла сделать ничего.

Она не могла ничего сделать, когда Карлов с Укольцевым неожиданно привезли их с Сарой к разрушенному мосту, под которым всё было оцеплено жёлтой заградительной лентой.

— Вы спецслужба или нет? — Элиза тогда едва сдерживалась, чтобы не наорать на двоих мужчин. — Что бы тут ни случилось, оно явно попало в новости, так почему же вы не узнали об этом заранее?

Но вариантов не оставалось — КОБРовцам пришлось ехать в объезд, тратить драгоценное, исчезающее время, и вот итог — на месте казни они оказались поздно. Бесконечно, невообразимо поздно.

Марка вывели на помост.

— Спокойно, — прошептал ей на ухо Укольцев. — Это ведь не конец света, так? По крайней мере, с его способностями. Конечно, будут определённые сложности…

— Сложности? — она обернулась на него, не особо заботясь о том, чтобы стоящие рядом жители имперской столицы не услышали их разговор. — Да, пожалуй. Если только вы называете сложностями выброс скверны, который сотрёт в порошок пол-континента.

Может, она и преувеличивала. Но… пожалуй, ненамного. Она не знала и не могла знать, что именно произойдёт, когда Марк расстанется с жизнью, но… ничем хорошим это окончиться не могло.

— Что?! — уставился на неё Укольцев. — О чём ты говоришь?

— А вы не поняли? — она свирепо поглядела на него.