— Это здорово! — ответила Соня, широко улыбаясь, — спасибо большое!

— Завтра по сколько хотите выехать?

— Сразу с рассветом, — ответил я.

— Хорошо. Я рекомендую кафе, куда можно будет заехать. Там проверенная кухня. А то с этим бывает сложно. Местные блюда кажутся европейцам слишком острыми.

— Спасибо, — кивнул я.

Пьер кивнул, улыбнулся и вышел из комнаты.

Когда я убедился, что он ушёл, я снова открыл дверь и пошёл к машине. Там я достал два пистолета из того арсенала, которым снабдила нас Тара. Скрытно, разумеется, спрятав их небольшую сумку, которая нашлась в багажнике. После этого вернулся в номер.

Я подошёл к окну и задёрнул плотные занавески.

— Арти… — сказала Соня.

— Что?

— Что будет, если он нас поймает?

— Ничего хорошего, — ответил я, после чего завалился на кровать, не раздеваясь.

— Но всё-таки. Что именно?

— Сонь, я не могу залезть в голову древнему инопланетному чудовищу, который мечтает о путешествиях между вселенными, — ответил я, — достаточно знать, что ничего хорошего, — и тут же, противореча сам себе и повинуясь секундному порыву я добавил: — Тебя, скорее всего, заставить сердце доставать. Из командного модуля. Меня… не знаю, может, он сам умеет линии вычислять. А, может, решит довести дело до конца и организовать ещё один аватар. Я почему-то думаю, что их у него может быть много.

— Блин…

— Да уж.

— Арти, мне страшно, — сказала Соня, — я не хочу снова с ним встречаться. Я даже не смерти боюсь, но чую что-то такое… как в стражах, только в сто раз хуже.

— Иди сюда, — сказал я, и похлопал по кровати рядом.

Соня подошла, сначала села на краешек, потом откинулась и легла головой на мою руку. Я притянул её к себе и обнял.

— Давай бояться вместе, — сказал я.

Я не видел, но чувствовал, что она улыбнулась.

— Как мягко… — сказала она.

— И прохладно, — добавил я.

— Гляди-ка. Кондиционер светится!

И действительно, над внутренним блоком было видно странное синеватое свечение.

— Лампы дезинфекции, — сообразил я.

— Вот бы это были лучи невидимости! — Сказала Соня, — включаешь — и нас словно нет. Ни для кого!

— Город довольно большой, — сказал я, — не знаю, решится ли он просто так разгуливать по улицам и заглядывать в каждый дом… мне кажется, у нас есть шансы.

— Хорошо бы ты был прав, Арти…

Мы лежали так довольно долго. Рука затекла, но я осторожно шевелил ей, чтобы восстановить кровообращение, но не убирать. Соня задремала.

После захода солнца звуки города изменились. Почти не слышно мотоциклетных моторов. Машины стали ездить гораздо реже. Но голоса людей всё ещё доносились: кто-то смеялся, кто-то спорил. И вот это гул большого человеческого муравейника успокаивал, убаюкивал. Я тоже чуть не отключился, несмотря на неудобство в руке. Возможно, я даже немного дремал, мечтая о новом лете на родине и заброшках, которые несут тайны — но не опасные, а захватывающие.

В какой-то момент я понял, что город затих. Не слышно больше голосов. Только лёгкий ветерок шевелит обгоревшие листья на ближайших деревьях да гонит мусор по пустынным улицам. Эта тишина была какой-то неправильной. Напряжённой.

Стараясь не потревожить Соню, я убрал руку и поднялся с кровати. Подошёл к окну и приоткрыл занавеску.

Мы находились на первом этаже, и от улицы нас отделял невысокий забор, заросший какой-то растительностью. Напротив всё так же высилась громада древнего дворца.

На улице никого не было.