Майкл хмыкнул, присел на корточки и вытащил костыли. Забивать их пришлось с помощью приклада автомата, предварительно разрядив оружие и отстегнув магазин. Я видел, что этот процесс доставлял наёмнику почти физическую боль.

Наконец, когда он решил, что костыли держат достаточно просто, он сбросил конец верёвки вниз.

— Я первый, — сказал он, — если выдержит меня — вам точно ничего не угрожает. И я подстрахую снизу.

— Добро, — кивнул я, почему-то копируя манеру Сергея. Это военная форма на меня так действует, что ли?

После Майкла спустилась Соня. Всё прошло гладко — кажется, напарница окончательно освоилась в обращении с верёвками. Как бы ей не пришла в голову мысль заняться альпинизмом, когда мы возьмём отпуск… хотелось бы верить, что когда-нибудь он будет: настоящий отпуск, когда можно делать то, что нравиться и не думать ни о чём.

— Надо вернуться к пролому, — сказал Майкл, когда я оказался внизу.

— Это ещё зачем? — спросила Соня.

— Вещей было слишком много, — ответил наёмник, — наверняка они что-то оставили из припасов. Не знаю как вы — а я очень хочу пить.

По правде говоря, меня тоже мучала жажда, хоть я и старался не обращать на неё внимания. Конечно, в подземелье было несколько прохладнее, чем снаружи, но всё равно — по нашим меркам, жарковато. Тело быстро испаряло влагу.

— Добро, — повторил я, — возвращаемся.

Майкл был прав: наши рюкзаки стояли не тронутыми. Сохранился и запас воды.

— О, хвала мирозданию! — сказала Соня, жадно припав к пластиковой бутылке.

Я мог поддержать её только мычанием — потому что не мог оторваться от такой же.

— Куда уходить будем? — спросил я, вытирая рот, — есть план?

— Уходить? — переспросил Майкл, — не уверен, что это разумно. Мы не знаем возможностей этой твари. Может, она способна найти нас по следам? Скажем, по запаху? А ночь впереди длинная. На открытой местности у нас против него нет шансов.

— Мы вооружены, — заметил я.

— Те ребята, которые хотели поживиться на руднике, тоже были вооружены, — резонно возразил Майкл, — ты сам видел, что с ними стало.

— Что предлагаешь?

— У нас есть несколько килограммов взрывчатки, — ответил наёмник, — и мы знаем место, мимо которого эта тварь точно не пройдёт. А взрывчатка — это совсем не то же самое, что пули.

— Лучшая защита — это нападение? — хмыкнул я.

— Даже если эту тварь не убьёт, а просто завалит вход — это даст нам время. До рассвета протянем, а там, глядишь, и помощь подоспеет. Ну, или убежим достаточно далеко.

— Я согласен, — кивнул я.

Соня посмотрела на меня испуганно, но возражать не стала.

— Сейчас, проверю детонаторы и шнур, — Майкл опустился на колени перед своим рюкзаком.

И в тот момент, когда он это сделал, я увидел, что к нам по лугу приближается огромная лунная тень. Что-то загораживало ночное светило. Я поднял голову.

И оцепенел. Зрелище лишало воли, подавляло, уничтожало ощущение реальности.

Так кошмары прорываются в явь.

Огромные чёрные крылья закрыли полнеба. Звёзды утонули в них, как в торфяном болоте, полном покойников.

Хозяин спускался по спирали в полной тишине. Было слышно, как ветер обтекает его перепонки.

Он приземлился перед нами во всём своём величии. Тоска сжала сердце; я отчётливо понял, что это конец. От такого не может быть спасения. Молить о милосердии бесполезно.

— Стой! — окрик вывел меня из ступора. Я оглянулся.

Из провала, через который мы попали в подземелье, поднимался Адриан.