Мы недавно пообедали и теперь гуляли по лагерю, наблюдая за непонятной суетой: кто-то ставил новые контейнеры, кто-то развёртывал какие-то приборы, похожие на антенны.

В передвижениях нас, разумеется, никто не ограничивал.

— Скажи, ты ведь что-то почувствовал, да? Что надо сделать именно так? — Спросила Соня.

— Ты о чём?

— Об Адриане, конечно, — ответила она, — ты сам-то понял, что сделал?

— Не знаю, — ответил я, — в тот момент это просто показалось правильным. То, что случилось с ним — могло ведь произойти с каждым. И что бы чувствовал любой человек на его месте? Каково это оказаться заживо в аду?

— Из-за него погибло множество людей, — заметила Соня.

— Он этого не хотел и не планировал. Это стечение обстоятельств. Великий Предок не начал бы убивать, если бы его не атаковали боевики, которые сами планировали убить охрану рудника.

— Пожалуй, — согласилась Соня, — но всё равно. Пожалеть чудовище. Это сильно!

Я не нашёлся что на это ответить, только пожал плечами.

— Ты спас нас всех, — продолжала Соня.

— Это ещё не ясно, — попытался возразить я.

— Это совершенно точно ясно, — продолжала Соня, — я общалась с Патриком. Он дал точный расклад по времени. Если бы они замешкались хоть на минуту — Великий Предок растерзал бы нас. Адриану стоило всего лишь промолчать. Но вместо этого он, наоборот, торопил их.

— Пожалуй, — согласился я.

В изолированный контейнер, максимально защищённый как охранниками, так и электронными средствами, мы зашли в оговоренное время. Четыре часа дня.

Патрик уже ждал нас. Это молодой на вид, сухощавый и черноволосый парень был крупной шишкой в Ночном Клане. Насколько я понял его самого, он был чем-то вроде заместителя по особым поручениям Магистра европейской Ветви. С правом самостоятельных решений по самым чувствительным вопросам.

Когда мы вчера беседовали в непринуждённой обстановке, в контейнере, где был оборудован салон отдыха, он немного рассказал о себе.

Его далёкие человеческие предки были из Ирландии. Но при этом он прекрасно владел русским и говорил на нём без акцента. По его словам, он прожил в нашей стране с перерывами в общей сложности около века. Ему самому было, как он выразился «хорошенько за полтысячи» лет. Имея неограниченный резерв времени, опять же, по его словам, «выучить любой язык и научиться на нём думать — не проблема».

Говорят, после войн и разборок средневековья и инквизиции, в Ночном Клане осталось совсем немного адептов, которые могли бы похвастаться таким серьёзным возрастом.

— Здравствуйте, — Соня поздоровалась первой.

Патрик стоял у окна и любовался клонящимся к закату солнцем.

— Приветствую, — кивнул он и зарыл плотные металлические жалюзи. Внутри тут же зажегся мягкий искусственный свет, — располагайтесь.

Мы заняли мягкие кресла, расположенные у длинного и узкого стола, сделанного из какого-то тёмного дерева. На столе лежало несколько включенных планшетов, распечатки и выполненные от руки схемы. Создавалось впечатление, что комнату не убрали после предыдущего совещания. Но, скорее всего, такой антураж был продуманным, чтобы создать у нас рабочее настроение. Ночной клан — тонкие психологи.

— Благодарю, — кивнул я.

— Я думала вы не любите солнце, — заявила Соня раньше, чем я успел её остановить.

Однако Патрик с лёгкой улыбкой, спокойно принял эту бестактность.

— Ну да, — сказал он, — а в России по улицам ходят люди в компании медведей с балалайками и пьют водку. Стереотипы — сильная вещь.

— Великий Предок день определённо не любил, — заметил я.