— Это здесь, — уверенно сказала Соня.

— Уверена? — переспросил я.

— Да. Совершенно уверена, — ответила напарница, — надо спуститься.

Я оценил высоту.

— Сейчас, — сказал я, — надо закрепить лебёдку.

Мы не знали из какого полимера сделаны стены, поэтому нас снабдили сразу несколькими возможными креплениями — от пневматических костылей до клея и присосок.

Потрогав материал на стене ямы на другой стороне, я решил попробовать присоску. И не прогадал: якорь держал отлично. На всякий случай я сделал альтернативный спуск с ещё одной лебёдкой. После этого мы пошли вниз.

Чтобы достать до нужной точки, Соне пришлось забраться мне на плечи. Сам процесс был необычно долгим. Напарница сопела, вертелась, ругалась в полголоса.

— Тяжёлое, твою ж! — наконец, воскликнула она.

Дальше последовал такой акробатический этюд, который я бы не смог повторить даже за большие деньги. Мне пришлось одновременно ловить Соню и продолговатую тяжеленную, к тому же, скользкую штуковину, которая, вдобавок, переливалась всеми цветами радуги.

Но я справился. Выпрямился. Перевёл дух, разглядывая сердце. Оно походило на обтекаемую торпеду без двигателя и оперения. Его цветные переливы были довольно красивы.

— Вот так штуковина… — выдохнула Соня.

— Ага, — согласился я.

И мы направились к выходу. По дороге мне пришлось несколько раз останавливаться, чтобы перевести дух.

Наверху нас уже ждали. И я был этому рад — тоже впервые в жизни.

Странно, сердце нам пришлось отдать, даже не изучив его свойства. Но почему-то я был очень удовлетворён работой.

После того, как мы вернулись в лагерь, нас связали по видео с Эльвирой. Она опять говорила иносказательно и максимально непонятно даже для нас — но по её настрою я понял, что мы всё сделали правильно.

Она дала нам время до утра обдумать, чего мы хотим больше: пару недель на одном из тропических курортов на наш выбор или же следующее задание. Глядя на Соню и её выражение лица я почти не сомневался, каким будет наш ответ. Но время на размышление — это в любом случае хорошо. Даже отлично.

Лагерь оставался на месте только для того, чтобы мы определились с тем, куда дальше ехать. И я, конечно, был за это благодарен. Нам действительно был очень нужен отдых.

Патрик зашёл к нам попрощаться. Он вылетал вместе с сердцем. Куда — мы даже не стали спрашивать. Пускай сами разбираются со своими секретами. Нам и без того хватает смертельно опасных штуковин в наших хранилищах.

Вечером мы сидели на небольшой веранде с навесом, оборудованной у жилого контейнера, и пили прохладный чай.

— А в Москве начало ноября… — сказала Соня, — первые заморозки.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Видела у тебя на планшете прогноз. Там почему-то Московская погода выводится.

— Наверно, потому что при активации я выбрал Россию и не включил позиционирование.

— Помнишь, как мы мечтали об этом? — спросила напарница, — зимой, когда делать было нечего. Ты зависал в своих играх, я… а, ладно.

Мне было интересно, что она хотела сказать про себя, но переспрашивать я не стал.

— Не жалеешь? — спросил я вместо этого.

— Жалеть? — Соня посмотрела на меня с удивлением, — с ума сошёл, что ли!

— Мы реально рисковали жизнью.

— Ну слушай, — она сделала глоток чая и пожала плечами, — разве жизнь того не стоит?

Мы молча сидели, пока над лесом не взошла Луна. А потом вместе пошли спать.

Нас разбудил настойчивый стук в дверь.

— Какого фига? — возмущалась Соня, накидывая халатик, любезно предоставленный хозяевами контейнера, — сказали же, что дадут выспаться!

— Не нравится мне это… — сказал я.