Соня выглядела растерянной. Конечно, она чувствовала подвох, но соблазн быть «ответственной за сердце» в итоге перевесил.

— Хорошо, — кивнула она, — куда его должны доставить?

— В нашу машину, конечно, — ответил Патрик, указывая на броневик, в сторону которого мы направлялись.

Соня развернулась и пошла к самолёту, не оглядываясь.

— Слушай меня очень внимательно, — начал Патрик, когда мы оказались внутри броневика наедине, — первая новость: мы не лишены необходимости принимать нормальную пищу. Да, ты будешь хотеть есть и пить, как обычные люди. Вторая: первую жажду ты почувствуешь через день-два. Держи, этого должно хватить на неделю, — он открыл люк, расположенный в подлокотнике между креслами, и достал нечто, напоминающее плоскую флягу из нержавейки, — это вакуумный контейнер, в нём кровь долго не портится, до двух недель. Когда ощутишь жажду — просто обхвати губами горлышко и втяни в себя содержимое. Там клапан, нужно преодолеть сопротивление. Третья новость: солнце станет для тебя опасным после первой трапезы. После этого, если надо работать днём, принимай раз в сутки эти таблетки: — Он достал из той же ниши блистер с белыми капсулами, — раз в сути, строго в одно и то же время. Выстави будильник, если не уверен в дисциплине. Независимо от еды. Ещё из важного: животных трогать только в совсем безвыходных, угрожающих жизни ситуациях. Мы не можем долго существовать на животной крови, начинается распад личности. По причинам, которые ты скоро поймёшь. Но, если надо выжить — выбирай травоядных. Хищник — это последний выбор, если совсем припёрло. Из важного, кажется, всё, — Патрик перевёл дух, и тут же добавил: — ах, да, чтобы вернуть тебя в обычное состояние, мы должны попасть в Шотландию не позднее, чем через три недели.

— А что насчёт способностей? Вас… то есть, нас правда нельзя убить? — спросил я.

— Можно, конечно, — ответил Патрик, — но гораздо сложнее, чем обычных людей. Мы довольно быстро регенерируем. Чтобы вырастить новое сердце, например, нужно минуты полторы. И это самый долгий для восстановления орган. Только боль мы чувствуем, как обычные люди. Так что регенерация, скажем так, довольно специфический процесс. Да чего уж там — это дико больно, с ума можно сойти насколько. А убить нас можно выстрелом в голову. Ну, или не только выстрелом. Главное — серьёзно повредить мозг. Он не восстанавливается, — Патрик пожал плечами и улыбнулся.

И в этот момент дверь с моей стороны открылась.

На улице стояла Соня. Вид у неё был донельзя раздраженный.

— Если вы думаете, что это смешно, — начала она, — то очень сильно шибаетесь!

— Ты о чём? — насторожился Патрик.

— Чувствую себя идиоткой! Вы довольны? — продолжала яриться напарница, — подхожу — и мне такие в лицо: «А ваши давно забрали эту штуковину!» Важный груз, значит, да?

В следующее мгновение я увидел, что ночные, оказывается, тоже могут бледнеть.

Патрик вылетел из салона быстрее, чем я успел моргнуть.

— Чего это он? — удивилась Соня, мгновенно успокаиваясь.

— Кажется, у нас всех серьёзные проблемы, — ответил я, наблюдая, как Патрик несётся по рулёжке со скорость взлетающего самолёта.

«Ну вот и ещё одна суперспособность…» — тоскливо подумал я.

Глава 4

Мы неслись по трассе, каким-то чудом избегая столкновения с местным медлительным транспортом. Так продолжалось уже час. Патрик постоянно с кем-то говорил, на жуткой смеси языков, переключаясь с рации на спутниковый телефон и обратно.