— М…мм…не оч…нь… плохо… — едва выдавил я.

Патрик посмотрел на меня. Нахмурился. Подошёл и присел рядом на корточки. После этого он осторожно потрогал мне лоб. Его рука показалась холодной, будто кусок льда, и это вызвало новый приступ дрожи.

Я застонал.

— У него сильный жар, — сказал Патрик, — до въезда в страну вы делали прививки?

— Да, — кивнула Соня, — от жёлтой лихорадки и от эболы.

— Очень странно… — Патрик нахмурился. После чего поднялся и вышел из салона.

Он вернулся через минуту с большой сумкой, на которой был нарисован красный крест. Из сумки он достал одноразовый шприц. Потом взломал какую-то ампулу, и наполнил его содержимым.

— Нужно внутримышечно, — сказал Патрик, — могу сделать в ягодицу или в плечо. Перевернись или достань руку.

— Н-н-е могу… — едва выдавил я, схватив новый приступ жуткого озноба.

Тогда Патрик аккуратно отогнул одеяло возле моей руки и ввёл иглу мне в левое плечо. Самого укола я даже не почувствовал. Но довольно быстро мне стало легче. Жутки озноб отступил. Я смог нормально дышать. Вскоре я обнаружил, что вся одежда на мне насквозь мокрая. А ещё я жутко хотел пить.

— Что с ним? — спросил Майкл. Всё это время он оставался на своём месте.

— Пока сложно сказать, — ответил Патрик, — я дал сильное жаропонижающее и болеутоляющее. Сейчас поставим капельницу, чтобы выровнять солевой баланс. Вообще, с учётом того, где мы находимся, я бы предположил худшее: заразу вроде эболы или жёлтой лихорадки. Иногда прививку можно «пробить». Поэтому внимательно наблюдайте за своим состоянием.

— Мне позавчера было не очень хорошо, — сказала Соня, — мутило весь день. Но к вечеру всё прошло. Я не придала этому большого значения, учитывая, что происходило…

— Печально… — вздохнул Патрик, — если это действительно эбола — на этой стадии это очень опасно.

— Тут вообще есть больницы?.. — осторожно спросил я.

— Есть. И потом — мы ведь в самолёте, — Патрик снова вздохнул, — но есть ряд проблем. Как вы понимаете, ситуация не самая простая. Карантинные ограничения на нас не распространяются, но… вы же помните, что может случиться совсем скоро, да? Если мы не найдём командный модуль?

— Вы можете… без меня, — сказал я.

— Ну уж нет! — тут же возразила Соня.

— Может, есть какие-то экспериментальные лекарства? — с надеждой спросил я; хоть озноб и отступил, но чувствовал я себя далеко не нормально. Чего уж там: мне было страшно.

— Возможно, — кивнул Патрик, — но мы всё равно не успеем их доставить. Всё, что доступно нам сейчас из обычной медицины — это поддерживающая терапия. Кстати, капельницу лучше поставить прямо сейчас. Интоксикация будет только нарастать.

Я вытащил руку из-под пледа и положил её локтем вниз. Посмотрев на неё, я обнаружил, что под кожей появились какие-то мелкие пятнышки. Что-то вроде кровоподтёков, как будто конечность была сильно зажата жгутом.

Патрик заметил направление моего взгляда. Он взял мою руку, осмотрел её.

— Да, это геморрагическая лихорадка, без сомнений, — сказал он, — вопрос, какая именно. Впрочем, сейчас это не так уж важно.

— Я умру? — каким-то образом я решился на этот вопрос.

— В смысле, от этой болезни? — уточнил Патрик, — вероятность где-то пятьдесят процентов, если это эбола. Может, больше, если это какой-то новый штамм.

Я закрыл глаза, стараясь унять сердцебиение.